Z.O.N.A. АТРИум

Матяш Дмитрий

Не зная, что предпринять, кэп взмахнул рукой, приветствуя их. Но те не отреагировали на жест. Это было довольно странно, поскольку ни один из КИПов наемников, и бродяги в том числе, не запеленговал поблизости присутствие посторонних, неопознанных КИПов. Это могло значить лишь одно: либо у конвоиров не было портативных «компов» вообще, либо они были отключены, но в таком случае они должны пребывать в состоянии повышенной готовности и реагировать на появившихся на дороге людей гораздо активнее. Но, как уже говорилось,

реакции было ноль.

Нельзя было не отметить и еще одной странности – конвоиры шли, совершая одни и те же движения, словно запрограммированные роботы. Вот первый слева, он постоянно повторял один и тот же комплекс движений через каждые два шага: шаг левой, голова качнулась, немного повернулась вправо, шаг правой – встала в исходное положение. Затем два шага без изменений и все по новой – голова качнулась, повернулась направо и снова на дорогу. Конвоир справа через каждый шаг смотрел себе под ноги, клал руку на кобуру с пистолетом и вновь убирал ее.

– Слышь, кэп, – позвал Женя.

– Что? – не оборачиваясь, откликнулся командир.

– Эта дорога ведет к Краснозвездному, верно?

– Да.

– И вдоль дороги до самого поселка только лес?

– Как будто ты этого не знаешь.

– А путь от Каран-Ямы до Краснозвездного караван проходит часов за пять, так? – Кэп молча оглянулся на него, поняв, к чему он вел и что он сейчас скажет. – Так где они прятались от сияния, которое закончилось не больше часа назад?

Вместо ответа командир протянул руку Лене за спину и, ничего не объясняя, снял с планки Пиккатини установленный на ее АК оптический прицел. Приставил его к правому глазу, зажмурил левый.

– Ч-черт… – вырвалось у него.

– Что там? – спросил Женька.

Кудесник вскинул к плечу «штайр», приложился к окуляру и присмотрелся к конвоирам. Их шлемы прятали большую часть лица, оставляя среднезащищенными лишь глаза за большими овальными стеклами и совсем незащищенными подбородки, а потому в оптический прицел были хорошо видны их посиневшие губы и… закрытые глаза.

– Зомби, – ответил за кэпа Кудесник и, взяв более не сопротивляющуюся Лену за руку, попятился к холму. – Вот почему молчат птицы.

– О, только этих уродов не хватало, – возмутился Женька.

– Давай назад, переждем их там, – скомандовал командир и осторожно, будто шелест травы под ногами мог разбудить конвоиров, последовал за Кудесником.

«Вот тебе и действие сияния, – нашел объяснение Звягинцев. – Если это происходит со всеми, кто не смог найти убежища, то Атри, должно быть, уже кишит зомбачьем. Весело».

– Вы что, пустите их в Каран-Яму? – удивленно захлопала ресницами Лена.

Кудесник с кэпом переглянулись.

– И то правда, – согласился кэп. – Женька, растяжку за холмом, пока они не видят. Быстро. Бродяга, занимай позицию…

Егор снова установил прицел на автомат Лены, надел на голову

шлем и собирался уже засесть с другой стороны дороги, как услышал со стороны каравана знакомый голос. Услышал и обомлел. Это был Федька, он стоял у края дороги, и в его глазах, видимых через такие же стекла, как у конвоиров, отражалось недоумение.

– Э, «центавровцы», вы чего?! – крикнул он им вслед, когда они проехали мимо. – Я тут стою, а вы…

«Он ничего не знает!» – вспыхнуло у кэпа в голове.

В это мгновение случилось то, чего никто не ожидал.

Конвоиры открыли глаза. Одновременно, как будто по команде того, кто их загипнотизировал. И если раньше можно было с уверенностью предположить, что сияние превратило их в зомби, то сейчас, глядя, как они похватали в руки свое оружие и рассыпались от фургона кто куда – как обычно делается в случае нападения, – объяснить, во что именно они превратились, было достаточно сложно. Во всяком случае, от попавших под ка-излучение зомбаков, бесцельно бродивших по Атри, утративших рассудок и способность двигаться иначе, как еле передвигая ногами, они явно отличались.

– Беги-и-и!!! – закричал из-за холма кэп, но было уже поздно.

– Нападение! – крикнул один из конвоиров. – Работаем, парни!

– Вы чего, какое на хрен… – Ничего не понимая, Федька изумленно развел руками.

Они открыли по нему огонь одновременно. Пули заискрили по броне эскады, засвистели где-то над самой головой. Федька, в считанные секунды получив больше десятка пулевых ранений, которые с каждым проникновением отбрасывали его тело назад, вырывая из него куски мяса, упал навзничь. Легкая броня эскады не могла выдержать такого напора свинца, а потому разлеталась вдребезги, не в силах уберечь Федьку. Стрельба продлилась не больше пяти секунд.

Упав, Федор взвыл, прижал руки к груди и заворочался по земле, отталкиваясь ногами. Уже почти ничего не видя перед собой, когда силуэты конвоиров стали почти неразличимы в померкнувшем свете дня, он приподнялся и попытался достать висящий на спине автомат. Но шедший последним конвоир, вынырнув из травы с той стороны дороги, выстрелил в Федора из «драгунова», почти не целясь.

Пуля пробила стекло и вошла в глаз, пройдя шлем насквозь. Федька обмяк и рухнул на землю замертво.

– Один есть, – доложил снайпер.

– Су-у-ки!!! – заорал кэп и бросил в караван гранату.

Почувствовавшие неладное лошади заржали. Граната взорвалась аккурат под днищем фургона, подбросив его в воздух и опрокинув. Во все стороны полетели горящие щепки и фрагменты упряжи. Колеса с одной стороны оторвало с осями. На дорогу, прорвав тент, посыпались деревянные ящики. Изрядно пораненный жеребец, мотая от боли головой, упал на задние ноги, затем повалился на бок. Кобыла же, выдернувшая из оси дышло, помчалася вперед одна.