Юность Элси
Шрифт:
— Добрый вечер, мисс Динсмор, — поприветствовал он с поклоном и улыбкой. — Я как раз собирался позвонить, но, полагаю, в этом больше нет надобности.
— Конечно, нет. Проходите в гостиную, присаживайтесь. Прошу простить, я вернусь через минуту.
— Я пришел, чтобы спросить: могу ли я иметь удовольствие сопровождать вас на вечеринку, — спросил он со смехом, когда она вернулась. Элси уже успела дать указания Хлое и спросить, не требуется ли ее помощь тете.
— Спасибо, но вам не стоило так беспокоиться, — весело ответила Элси. — Вечерника будет в доме напротив,
— Сестры Кинг пойдут с вами?
— Да. Они еще не совсем готовы, но сейчас слишком рано, чтобы выходить.
— Действительно, немного рановато. Но миссис Шиллинг жаждет увидеть вас как можно скорее. Она понимает, что вы не задержитесь дольше, чем до десяти часов. Вы всегда так рано ложитесь спать?
— Как правило, да. Думаю, врачи согласятся, что ранний отход ко сну позволяет сохранить здоровье и юношескую бодрость.
— И красоту, — добавил он, с восхищением глядя в ее цветущее лицо.
— Думаю, что мы придем почти первыми и до неприличия рано, — отметила Нетти Кинг, когда маленькая компания пересекала улицу.
— Мы не первые. Я видела, как несколько человек уже вошли в дом, — возразила тетя Уэлти, когда мистер Эджертон распахнул перед ними ворота.
Миссис Шиллинг в ярком наряде с развевающимися лентами, пылающими щеками и сверкающими глазами радостно встретила их у двери и пригласила войти.
— О, леди, добрый вечер. Как вы все поживаете? Я чрезвычайно рада, что вы пришли так рано. Проходите прямо в гостиную.
Она проводила их в комнату, где уже были четыре или пять юных девушек. Они стояли возле стола в центре гостиной и рассматривали разложенные на нем гравюры, журналы и фотографии. Ленвилла Эллавея, наряженная в свое лучшее воскресное платье, удобно устроилась в большом, выложенном подушками кресле-качалке. Лениво откинувшись на спинку, она вытянула ноги, выставив на всеобщее обозрение свои туфли и чулки. У миссис Шиллинг был странный вкус. Ее дочка была одета в платье из швейцарского муслина с красной фланелевой юбкой, а на ногах у девочки были черные чулки и синие туфли.
— Доченька, Ленвилла Эллавея, уступи кресло гостям! — воскликнула миссис Шиллинг, махнув девочке рукой. — Тебе следовало бы знать, что нельзя занимать лучшее место, когда леди стоят. Мисс Стэнхоп, окажите мне честь и присядьте в это кресло. Уверяю вас, вы найдете его очень удобным. Присаживайтесь на софу, мисс Динсмор, и... ах, как это правильно, мистер Эджертон. Вы знаете, как ухаживать за дамами.
После обмена приветствиями установилось неловкое молчание. Тишину нарушила молодая леди, перед которой на столе лежал открытый журнал:
— Какие чудесные стихи!
— Да, — ответила миссис Шиллинг, глядя ей через плечо. — Я полностью с вами согласна. Без сомнения, она — моя любимая поэтесса.
— Кто? — спросил мистер Эджертон.
— Анон.
— А-а! Она часто печатается в этом журнале? — спросил он с напускной серьезностью.
— О, да. Ее стих есть почти в каждом номере. А иногда даже два.
— А это мой папа, — сказала Ленвилла Эллавея, обращаясь к другой молодой леди, которая медленно переворачивала страницы фотоальбома.
–
— Да, и у нас в этом альбоме есть еще две или три его картинки.
— Фотографии, Ленвилла Эллавея, — поправила ее мама. — Да, у нас есть несколько его фотографий. Мисс Стэнхоп, вы знаете, что к нам в город приехал скульптор? И что вы думаете? Он хочет сделать барельеф с одной из фотографий моего Элайджи. Но я не знаю, разрешить ему или нет. Как вы думаете?
В уголках губ Элси задрожала улыбка. Она старательно избегала взгляда Лотти, поскольку знала, что в глазах подруги уже танцуют озорные огоньки, о чем
можно было догадаться по приглушенному хихиканью девушек за столом.
— Я не очень понимаю, о чем именно идет речь, — неуверенно проговорила тетя Уэлти.
— Что это будет за скульптура, миссис Шиллинг? — спросил мистер Эджертон.
— Простите, но там еще идут гости, — ответила миссис Шиллинг и с поспешностью вышла из комнаты.
— Моя добрая хозяйка очень занятная персона, — заметил Эджертон, наклонившись к Элси, возле которой сидел.
Она не ответила. В гостиную вошли вновь прибывшие гости и начался очередной круг приветствий. Затем началась довольно оживленная беседа. Вскоре стало понятно, что все приглашенные и ожидаемые гости уже пришли. Кто-то предложил игры. Попробовали несколько более спокойных, а затем Лотти Кинг предложила «Карету».
— Лотти нравится эта игра потому, что она любит пошуметь,— сказала Нетти.
— И потому, что она хорошо рассказывает истории. У нее получается блестяще! — воскликнули сразу два или три голоса. — Ты будешь играть? Мы согласны!
— Может быть, кто-то еще хочет?
— Конечно, кто хочет еще? Мисс Динсмор, а вы примете участие?
— Спасибо, но я впервые слышу об этой игре. Я не знаю ее правил.
— Они очень простые. Каждому играющему, кроме рассказчика истории, назначается название какой-либо части кареты или чего-то, связанного с каретой. К примеру, один будет колесами, другой — окном, третий — хлыстом, четвертый — лошадьми, пятый — кучером и так далее. Все садятся в круг. В центр круга становится рассказчик. Он начинает рассказывать историю, в которой использует названия частей кареты как можно чаще. Играющие должны быть настороже. Как произнесена ваша часть кареты, вы вскакиваете! крутитесь на месте и садитесь. Если кто прозевает свою очередь, он заплатит штраф. Когда произносится слово «карета», все вскакивают и меняются местами. Рассказчик, если захочет, может в этот момент выбрать другого вместо себя.
Лотти справилась с ролью рассказчика очень хорошо, а мистер Эджертон, занявший ее место, — еще лучше. Напоследок рассказывать историю начала тетя Уэлти. Ее привычка неправильно строить предложения и путать имена приводила к взрывам смеха. Не меньше веселья вызвала и выплата штрафов по окончании игры. Затем подали напитки и сладости. В первую очередь принесли торты — бисквит и фруктовый торт фермера, сделанный по рецепту мисс Стэнхоп. Затем должны были подать один или два вида конфет. Элси отказалась от сладостей, объяснив, что никогда не ест поздно вечером.