Юнга
Шрифт:
Под ее прикрытием ему все-таки удалось забрать уцелевших бойцов своего десанта, значительная часть которого погибла в первую же минуту внезапного удара русского корабля. Едва хлопнули, закрываясь за последним из бойцов, люки, как «Яхаги», выдавая на форсаже всю мощь своих двигателей, устремился на восток, в сторону Японского моря и родных берегов.
— Военное счастье переменчиво, — подытожил Март, наблюдая за перипетиями развернувшейся перед ними эпической битвы.
— Кто это был? — спросил вернувшийся к другу чумазый как трубочист Витька, явно подразумевая сражавшегося с другом японца.
— В
— Одаренный?
— Типа того.
— Тогда понятно, почему я в него так и не попал.
— Так это твои пули то и дело свистели над нами?
— Ага!
— Я так и думал, — вздохнул Март, припомнив, как они отвлекали его. — Вот чтобы я без тебя делал?
— Пропал бы! — убежденно отвечал ему Ким.
Вместе они увидели, как из-за горки вырастает могучий силуэт корабля с хорошо различимым Андреевским флагом и горящей золотом надписью «Варяг» на борту.
— Какая ирония судьбы. Японцам надрал задницы «Варяг»! — устало хмыкнул Вахрамеев. — Поздравляю, Вить.
— С чем? — искренне удивился приятель.
— Мы выжили в первом бою. И наши шансы стремительно ползут вверх. До второй драки точно.
Орудия фрегата сделали еще несколько выстрелов по стремительно исчезающему в синей дали противнику и замолчали. Преследовать изрядно побитого врага русские не стали. И не потому, что проявили никому не нужное благородство. Просто риск налететь в ходе преследования на спешащие на выручку «Яхаги» силы японского воздушного флота был слишком велик. А им еще следовало оказать помощь уцелевшим.
«Варяг» приземлился и встал посреди взлетного поля. Раздраив бортовые люки, наружу по откинутым пандусам выбежали бойцы абордажной команды. Несколько групп рассредоточились, создавая внешний периметр безопасности вокруг корабля. Двое волчьей побежкой устремились к руинам аэропорта.
Март спокойно сунул Маузер в кобуру и выставил руки ладонями вперед.
— Вить, будь другом, положи винтовку. Мужики работают, не будем им делать нервы. И если прикажут мордой в пол и руки за голову — не нервничай. Такая уж у них служба. Разберутся, и все будет ровно.
Но обошлось без резких движений с обеих сторон.
— Кто такие? — спросил коренастый абордажник-мичман с одинокой звездой на погонах.
— Вахрамеев Мартемьян, Виктор Ким. Пассажиры рейса Сокчо-Сеул. Несостоявшиеся. Правда, билеты не успели купить. Мы — подданные Российской Империи.
— Принимали участие в бою?
— Так точно. Пришлось немного пострелять.
— Понятно. В таком случае хватайте свои вещи и бегом на борт. Командир приказал всех наших вывезти в безопасное место.
— А куда полетим?
— На север.
— А почему не в Сеул?
— Вопрос не по окладу, — ухмыльнулся мичман. — Выполнять!
— Хорошо, только, если позволите, мы сначала перенесем на корабль раненую девушку-стажера. Это она передала сигнал о нападении на базу.
— Действуйте, — кивнул офицер. — Немного времени у нас есть, пока будем подбирать убитых и раненых.
— Убитых тоже?
— Конечно. Привезем на базу, похороним по-человечески.
— Своих не бросаем?
— Только так.
Больше всего Март опасался, что лестница, ведущая вниз, окажется завалена.
Убитых оказалось много. И русские, и корейцы дрались, несмотря на внезапность и силу нападения врага, очень стойко. И полегли почти все. Половина орудий ПВО оказалась безнадежно разбита, остальные они дотянули до широкой кормовой аппарели и передали с рук на руки команде фрегата. Потом носили убитых. Собирали оружие. И свое, и трофейное. Тем временем орудия «Варяга» неотрывно следили за горизонтом. Два разведбота ушли в сторону моря, расширяя зону наблюдения, третий завис над той самой сопкой, за которой так ловко укрылся фрегат.
Наконец все было сделано, и до предела утомленные люди потянулись на борт, рассаживаясь прямо на полу широкой десантной палубы. Корпус корабля едва ощутимо завибрировал и мягко оторвался от земли.
— Поехали! — не смог удержаться от улыбки Март. — Витька, мы летим!
— Ага! — улыбаясь на все тридцать два корейских зуба, подтвердил Ким. — Летим!
В тусклом свете электрических ламп пространство грузового отсека смотрелось почти величественно. Большую его часть занимали стоящие по своим квадратам туши штурмовых и разведывательных ботов, надежно закрепленные на тросы за специальные кольца, вмонтированные в палубу. Уцелевшие в бою люди разместились между идущими через каждый метр вертикальными ребрами шпангоутов, на закрепленных вдоль бортов сиденьях. Немного придя в себя, Март поднялся и принялся обходить ближайший штурмбот по кругу, осматривая кокпит, десантный отсек, высокий киль, консоль стабилизатора, закрылки, четырехлопастные пропеллеры и двигатели, расставленные по краям коротких «крыльев» — кормовой консоли. Отдельного внимания заслуживали вынесенные по бортам черные стволы пушек — калибр сантиметра четыре, как на глаз определил он.
По трапу приглушенно простучали каучуковые подошвы ботинок. На палубу спустился молоденький мичман.
— Эй, служивые, кто из вас радист?
В ответ лишь молчание.
— Командир приказал отыскать радиста, передавшего сигнал и сведения о противнике. Кто старший?
— Фельдфебель Сто второго отдельного дивизиона ПВО Волков. Офицеры все погибли. Значит, я за старшего.
— Проведи перекличку, сыщи радиста, Волков.
— Ни одного нет. Может, среди раненых в лазарете найдется? Из военных я тут всех знаю.
Март, получив острым локтем втык от Кима, который уже в нетерпении ерзал на лавочке, но, помня давний уговор с другом, молчавший о любых его делах, все же решил подняться. Соблазн оказаться в боевой рубке фрегата оказался слишком велик.
— Что тебе? — чуть пренебрежительно бросил ему, штатскому штафирке, недавний гардемарин.
— Это я радировал, — принципиально нарушая правила воинского обращения и даже не вытянувшись перед офицером по стойке смирно, что потребовало некоторого усилия и торможения от въевшегося в подкорку армейского уклада, ответил Март.