Юг
Шрифт:
Правда, имелся еще один руконогий, худой и жилистый, который явно косил под человека. Его две средние пары рук, худые и высохшие, были примотаны паутиной к туловищу. Шел он на своих двоих довольно уверенно, опираясь на посох, зажатый в правой руке.
– Охренеть, – прошептал Снайпер. – Человекообразные сколопендры. И, сдается мне, вряд ли это мутации. Скорее больше похоже на генетические эксперименты. Какие будут предложения, второй номер?
– Там, в коконах, что на танке висят… – нерешительно протянул Данила.
– Тоже мутанты, – закончил за него Снайпер. – Череп видел?
– Но те мертвецы, судя по
– И что? Если твари передрались, нам точно есть до этого дело?
Данила призадумался, продолжая прижимать к глазу окуляр. Снайпер правда не знает что делать или его испытывает? А на кой ему это надо?
Зачем пришельцу из прошлого проверять на вшивость далекого потомка, было непонятно. Но в то же время как-то жаль стало Даниле того человекообразного мута, что корчился в коконе. В ТР-8 отчетливо видно было, как он пытается зубами прорвать паутину, но удается это ему не особенно хорошо.
Процессия остановилась у танка. Худой – не иначе шаман этого жуткого вида мутантов – опустил палку и поклонился. То ли танку, то ли остаткам асфальта, перемолотым травой и корнями деревьев, то ли сгнившим трупам, болтающимся на пушке. После чего прожурчал что-то своим подопечным, которые спешно бросились отвязывать кокон от спины носильщика.
Несколько взмахов клинков, зажатых в на удивление гибких конечностях, – и кокон свалился на землю. Из его верхней части донесся то ли взвизг, то ли слабый всхлип.
– Там же девчонка! – не вытерпел Данила, передергивая затвор «Вала».
– Верное решение, второй номер, – донесся спокойный голос из-под плиты. – Когда куча мужиков издевается над девушкой, это неправильно, даже если она мутант с непробиваемой черепушкой. Не забывай – только одиночными. Мои слева, твои справа, начинай с крайнего сразу после меня.
«Он взял на себя тех, кто ближе к кокону», – сообразил Данила, ловя на мушку здорового носильщика, решившего отдышаться в сторонке, прислонясь спиной к нише, образованной зданием метро и гусеницей танка. Судя по тому, как он дышал, поводя боками, в скелете его пока еще живой ноши также было немало металла.
Тем временем остальные руконогие, повинуясь мелодичным командам худого, уже почти подвесили кокон к пушке. Один, самый юркий, вскочил на изъеденный коррозией ствол, принял брошенную снизу веревку, сплетенную из серебристой паутины, и совсем было собрался затянуть узел, как из-под плиты хлопнул давно ожидаемый Данилой выстрел.
Голова худого шамана взорвалась, словно арбуз, в который химики по недосмотру перекачали быстрорастина. Вся шайка палачей замерла, уставившись на невиданное зрелище. Безголовый шаман постоял мгновение – и рухнул на спину, беспорядочно суча конечностями и вырывая когтями клочья травы.
Второй хлопок сорвал с пушки юркого руконога. Тут уж и Данила очнулся от ступора и довольно ловко подстрелил носильщика, который с неожиданной прытью рванул было по прямой обратно в глубину улицы, откуда появилась процессия. Следующий патрон, правда, пропал впустую – сказался навык ожидания выстрела после щелчка кремневого замка. Разведчик явственно увидел, как пуля выбила фонтанчик бетонной крошки из стены круглого здания метрополитена. Руконогу почти удалось протиснуться в щель между танком и стеной «Кузнецкой», когда пуля Снайпера догнала его, разворотив таз и нижнюю часть позвоночника, –
Через несколько секунд все было кончено. Желтая кровь, слизь, паутинные слюни на лицах трупов. И лапы, чинно сложенные на животе у тех, кто упал на спину. Так дохнут некоторые насекомые, но не люди.
Данила услышал щелчок магазина, вставленного в винтовку. Потом из-под плиты послышалось:
– Надеюсь, оно того стоило. Пошли, что ли, посмотрим, что там за трофей многоножки волокли.
Снайпер вылез из своего укрытия, словно перетек из крайне неудобного положения лежа во вполне комфортное на полусогнутых. После чего неторопливо осмотрелся – и лишь после этого окончательно покинул позицию. Данила жадно следил за его движениями. Понятное дело, в разведке учили многому, но никогда не мешает перенять то, что действительно стоит перенять…
Кокон извивался, катаясь по земле и силясь порвать путы.
– Точно девчонка, – сказал Снайпер. – Абсолютно нелогичное поведение.
– Ну а ты бы что делал на ее месте? – удивился Данила. – Она ж не видит, что здесь произошло.
– Я бы постарался так не попасться, – ответил Снайпер. – А коли живешь в агрессивной среде, надо заранее думать и готовиться к подобным ситуациям.
Как именно готовиться к тому, что человекообразные пауки или паукообразные люди замотают тебя в паутину, Данила спросить не успел. В руке Снайпера словно сам собой появился нож с широким клинком из голубоватой стали с металлическим кольцом на гарде. Данила призадумался – к чему бы такое кольцо? И вдруг понял, само дошло. Чтоб в случае чего на ствол винтовки тот нож приспособить и использовать заместо копья! Интересно, а приходилось Снайперу так драться? Надо будет спросить как-нибудь…
Тем ножом первый номер ловко, одним длинным касанием лезвия вскрыл верхушку кокона, из которой хлынул каскад неестественно золотых волос. Взяв за край паутины, слипшейся в сплошную массу и напоминающей толстенную льняную ткань, Снайпер потянул его на себя, еще раз полоснув ножом.
Кокон распался почти до середины. Из него показалась тонкая рука, испещренная хитрым узором наколок, а следом – лицо…
И первый, и второй номер застыли на месте… Такой совершенной красоты никому из них видеть не доводилось.
Из плена паутины решительными рывками уже без мужской помощи высвобождалась девушка, с неженской силой разрывая ненавистный кокон длинными металлическими ногтями. То, что изогнутые короткие клинки, выходящие из ногтевого ложа изящных, но сильных пальцев состоят именно из какого-то высокопрочного сплава, оба мужчины определили сразу – недаром были профессиональными воинами. Но это все фиксировалось на уровне подсознания. Сознание же было парализовано мощным выбросом тестостерона…
– Ты кто? – выдавил из себя Данила, не в силах отвести взгляда от обнаженной груди прекрасной амазонки. Грудь, как и все остальное в фигуре девушки, была роскошной… но в то же время тоже немного неестественной. Слишком красивой для живого тела.