ЯССТ 6
Шрифт:
— Простите, а насколько оно большое? — Поинтересовался я. — Я хочу узнать, какими путями оно окажется внутри?
Хиюнгвальд рассмеялся.
— Пер ос, как говорят врачи. Не больше дистальной фаланги мизинца. — Он отставил мизинец в сторону и покачал им.
— Ладно, такой расклад мне больше по душе, хотя я чувствую, что вы относитесь к нашим жизням, как к слишком дешевому товару.
— Вы не правы, Гордей. Ваша жизнь бесценна, но мы не можем потерять этот исторический феномен ни в коем случае. Чтобы вы понимали, то ваша жизнь сейчас служит не только вам,
— Очень вдохновляет, аж умереть захотелось, чтоб всем жилось. А как я убью робота? Они живучие твари.
— Убивать не надо. — Произнес один из Высших, похожий на улитку без рожек. — Вы попытаетесь сбежать, но дадите себя поймать. Если вы правы насчет их алгоритмов, то кого-то из ваших друзей постигнет участь заложника, и его заключат в корабль.
— Это опасно. Из двух кандидатур оказаться там есть шанс только у Амели. С Михаила уже сняли копию, так что его может ждать только… Ладно, давайте вашу пилюлю.
Робот-тележка укатил и через минуту вернулся. На белом подносе лежала серебристая капсула, размером с фасолинку. Я убрал ее в карман брюк.
— Она никак не определится роботами?
— Пока не окажется на борту корабля, она будет неактивна. — Пообещал Хиюнгвальд. — Желаю, чтобы у нас все получилось, Гордей.
Я не успел ничего ответить ему, как снова оказался в наполненном дымом и пылью помещении. Надо было выбираться. Я пошел на звуки сирен, считая, что они доносятся через дыры в стенах. Споткнулся несколько раз в непроглядном дыму, закашлялся, наступил на кого-то. Пригнулся и увидел, что это нижняя часть женского тела. Мне стало нехорошо, и я прибавил шагу. Ветер с улицы развеял дым, и я намного увереннее направился к выходу. Выбрался через выбитое окно и очутился во внутреннем дворе. Здесь тоже было дымно, но не сравнять с тем, как внутри здания.
Я подышал, пока не избавился от головокружения и направился через сломанные ворота на улицу. Народ толпился перед разрушенным зданием. Было полно репортеров, полицейских и просто зевак.
— Мьсе, вы в порядке? — Ко мне кинулся мужчина в полицейской форме.
— В полном. Никакой помощи мне не нужно. Я домой. — Я оттолкнул его руку.
— На вашей одежде кровь.
— Это не моя. На мне нет ни ссадины, не переживайте.
— Так это же вы Фаркат Басам. — Полицейский узнал меня.
— Да, это я. Мне снова повезло. — Я обернулся назад и увидел выходящего из здания свежего двойника Жака.
Он повертел головой и, увидев меня, направился в нашу сторону.
— Извините, мне надо спешить. — Я перешел на бег, удивив полицейского.
Он, кажется, догадался, что причиной моего «испуга» стал Жак и решительно направился к нему навстречу. Робот оттолкнул его в сторону, будто человек ничего не весил. От людей не ускользнул этот момент. Толпа принялась активно шуметь. Я побежал, но так, чтобы псевдо Жак увидел в какую сторону. Надо было обозначить намерение побега, а потом все свалить на контузию.
С полдюжины пожарных машин, спешащих к завалам разрушенного здания, отрезали меня от преследователя.
— Это он. Это тот самый инженер. Это из-за его изобретений может начаться война. Может? Она уже идет. Видел, Вестминстерский дворец в Лондоне сгорел? — Донеслись до моего модифицированного слуха возгласы позади.
Кажется, с моей известностью интимные прогулки превратились в публичные обсуждения. Я случайно кинул взгляд на баннер, висящий на стене, и увидел свою собственную скалящуюся физиономию, слегка переделанную в восточном стиле и броский слоган под ней: «Мы сделаем Францию пупом Земли. Фаркат Басам». Реклама отдавала душком предвыборных обещаний депутатов горсовета моего родного города. Они тоже любили громкие и дерзкие лозунги. Но в моем случае, обещания были выполнимыми. Только Франция и могла остаться на Земле, пупом поневоле.
Я обернулся назад, чтобы проверить, гонится ли за мной двойник Жака и увидел два полицейских автомобиля с включенными мигалками, неспешно едущие вдоль дороги. Мне показалось, что они кого-то высматривали. Решив, что меня, я свернул в узкий проулок и пошел вдоль задних дворов зданий, мимо мусорных урн, издающих смрадный запах разлагающихся отходов. Кажется, меня занесло на обратную сторону медали высокой кухни. Здесь часто мелькали люди в форменных передниках и колпаках с пакетами мусора. Даже мороженое здесь было неприятно есть, и я выбросил его остатки в бак.
Пришло время сдаваться, пока меня не наказали слишком сильно. Я вышел на широкую улицу и сел спиной к людям на заборчик, поставленный вдоль берега набережной небольшой речушки. Решил, что буду ждать здесь. В паре километров от места ракетной атаки люди вели себя, как ни в чем не бывало. Их будто совсем не интересовал мощный взрыв, его причины и последствия. Я подумал, что они не заметили бы и чужого вторжения, если бы оно происходило на соседней улице. Потрясающая индифферентность ко всему, что не затрагивало их напрямую, а причин для этого было не так уж и много, стала отличительной чертой современных людей.
— У вас одежда порвана. Вы не ранены? — Спросила пожилая женщина с седыми кудряшками и в затемненных очках.
— Нет, не ранен, спасибо. Немножко контузило. Сейчас приду в себя и пойду домой.
— Ну, как знаете. Так бабахнуло, у меня окна чуть не вылетели. Не знаете, почему по нам ударили эти англичашки?
— Знаю. Не хотят, чтобы у нас появилась техника, с которой мы станем сильнее них.
— Точно, я так и знала. Они такие завистливые.
— А вы точно знаете, что это были англичане? — Спросил я.