Ясень, Бальмонт Константин Дмитриевич (Гридинский)

Ясень

1916 г.

5.00 + -

рейтинг книги

Шрифт:

Ясень. Видение древа

Ибо я зачарую моё сердце, и помещу его на вершине Древа в цветке.

Египетская сказка о двух братьях

Навек

Как мыши точат корни Игдразила, Но ясень вечно ясен в бездне дней, – Как дым течёт из звонкого кадила, Но счёта нет для ладанных огней, И чуть священник приподнимет руку, Есть фимиам, и есть мольба теней, – Как в мире вслед чуть дрогнувшему звуку Помчался вихрь, и вот уж вечен гром, И дед передаёт свирели внуку, – Как в камне скал есть звонкий водоём, И будет петь, копя ключи для жажды, Так буду петь о царствии твоём, – Любовь, что я узнал во сне однажды.

Солнцезернь

Когда я жил ещё на Солнце, Зерно средь зёрен, И дух был в светлом волоконце,

Никто не чёрен, – Когда одни златые зёрна Себя качали, И было всё огнеузорно, Нигде печали, – Когда Земля была намёком, Луна виденьем, Когда в кипенье златооком Всё было пеньем, – Я между зёрен был сильнее В игре зернистой, И потому люблю я, рдея, Мой пламень чистый. Когда Луна была Землёю, Без разделенья, Когда Земля была с Сестрою Одно виденье, – Когда в могучих выдыханьях Растенья-звери Тянули щупальца в дрожаньях, Страшась потери, – Когда на ветровых мальстрёмах, Гореньем дики, В пловучих пламенях-хоромах Сквозили лики, – Я меж сновидцев был светлее, Как образ жгучий, Вот почему люблю я, млея, Мой стих певучий. Когда Луна, простясь с Землёю, Как Месяц медный, Ушла в простор своей стезёю, И стала бледной, – Когда, в Сестре увидя Брата, Она, тоскуя, Постигла счастие возврата И поцелуя, – Когда в любви, что так красива, Узнали души, Что нет блаженства без надрыва, Волны без суши, – Я меж Земных и Земно-Лунных Пронзён был светом, И должен я в виденьях струнных Пребыть поэтом. Когда зловещею воронкой Спустились духи Туда, где гаснет пламень тонкий, Нет звона в слухе, – Когда, причудливы и хмуры, Взросли гиганты, Младенцеликие Лемуры, Огне-Атланты, – Когда драконились узоры Сребристой черни, И были пламенными взоры От солнцезерни, – Когда восторг сердец был страшен, Любил я в гневе, Вот почему, лишённый башен, Я весь в напеве.

Час и дом

Мне нужен час, мне нужен дом, Чтоб мыслить мир, что жив кругом. Мне нужно время и пространство, Чтобы соткать ему убранство. Мне нужен дом, мне нужен час, Чтобы затеять свой рассказ. Как зыбкий дом я выбрал Море, Плыву в крутящемся просторе. Как час назначил Полночь я, Когда ломается струя. Велел, пьяня миры игрою, Быть светом тьме, быть свету тьмою. Построив стройность пирамид, Я знал, что час их раздробит. Раскинув жёлтые пустыни, Я знаю, день забрезжит синий. И быстрый всадник на коне, Летя к себе, летит ко мне. Два войска – в двойственном пожаре, Но мной – в одном они угаре. Я рознь одна в тех двух враждах, Я смелость их, и я их страх. И я на тихом поле брани Луна в колдующем тумане. Как гусеница ест листок, Но животворен мотылёк, Я змей шипящий и грызущий, И кондор Солнца, змея бьющий, Я благовонная пыльца, Да светит ландыш без конца.

Звёздная пляска

Баю-баю-баю-баю. Я слышу песенку родную. Всё горе мысли затаю. Всю боль сознанья зачарую. Я в бездне звёзд узнал мою. Нашёл в ней арфу золотую. Баю-баю-баю-баю.

Пламень тонкий Я воронкой Передам. Я мелькаю, Возникаю, Здесь и там. Я пьянящий, Веселящий Метеор. Веря раю, Я играю, Зыблю хор. Много было Огнекрыло, Млела мгла. Много было, Что могила Вновь взяла. Много будет, Кто забудет Свой исход. Мчись, мгновенье, Через пенье, В хоровод. В вихре счастья, Сладострастья, Крайний час. В меж-планетных Снах несметных Мой рассказ. В миг сладимый Я незримый Проскользну. Я качаю, Расцвечаю, Жгу весну. Радость глазу, Я алмазу Пламень дам. Врину в льдины Я рубины Здесь и там. В сумрак красный Дух согласный Мчит зарю. Над мирами Я громами Говорю. Ходом молний, В жарком чёлне Проплыву. Час веселья, Сон

и хмель я Наяву. Я ребёнок, Смех мой звонок, Цвет мой ал. Ты ли, ты ли Этой были Не узнал?

Солнце вспыхнуло. Подобен луч мечу. На лихом коне лечу, лечу, лечу. Степь звенящая. И нет нигде станиц. Птиц ли хочется? Как много в мире птиц. Зверь ли яростный бесстрашного зовёт? Мчи скорей к нему. Вперёд, вперёд, вперёд. Конь мой огненный. Нет равного ему. Он промчал меня сквозь бархатную тьму. Видит за сто вёрст. Ушами сторожит. И как жизнь сама, бежит, бежит, бежит. Конь мой знающий. Узда его звезда. Не споткнётся, не падёт он никогда. Я куда с конём? Хоть знаю, умолчу. Степь изведать всю хочу, хочу, хочу.

Ах, как длинны эти тени. Те косые. Те кривые. Без конца. Были длинны. Всё длиннее. Всё темнее. Не рассмотришь их лица. Солнце было. Грело жаром. Красным шаром закатилось там вдали. Всё ль изжито? Звон подковы. Стук копыта. Путь далёкий. Путь в пыли. Ах, как воет этот ветер. Пыль наносит. Пылью кружит. Пыль метёт. Сколько их, песчинок малых. Сосчитать ли? Разгадать ли? Жуткий счёт. Еду. Еду. Кто я? Что я? Где я? Сплю я? Взор мой ищет по степям. Изнутри себя я вижу. И не знаю, здесь ли я или вон там. Странный свист несётся сверху. Сонмы малых. Еле зримых смутный бег. Шелест. Шёпот. Окаймленье. Паутина. Зов. Покров. Постель. Ночлег. Где я? Что я? Конь мой белый. Сам я в снеге. Ах, не всё ли мне равно? Я в безбрежном. Я в бездонном. В озарённом. Засыпаю. Утопаю. Тише. Дно.

Многосозвенную змею Созвездья дружные сковали. Из грани в грань по Бытию. Какие лёгкие вуали Струят в веках свою струю. Как звёзды дышат без печали Баю-баю-баю-баю.

Мёд веков

Сперва я увидал, что мир есть песнопенье, И я, дрожа, его пропел. Потом я нараспев сказал стихотворенье, То был вторичный мой предел. Потом я начертал на камне заклинанье, Перстообразный взнёс алтарь. И круглую Луну впустил в ограду зданья, Я был певец, колдун, и царь. Теперь, когда прошли ряды тысячелетий, И завершился круг племён, Я помню эти дни, когда все были дети, Как ясно помнишь яркий сон. От вкрадчивой Луны ушёл к иным я чарам, Лесной я изменил Луне. И был как во хмелю, пьянясь цветным пожаром, И было Солнце богом мне. И там, где взмёты гор, где кондор верхолётный, И там, где жёлтый сон пустынь, Сын Солнца, мёд веков я накопил несчётный, Богов венчая и богинь. Ещё сменился ряд победных ликований, И, отойдя от Пирамид, Давно плывёт мой ум в колдующем тумане, Вновь факел ночи мне горит. Но не Луна, свеча и бледная лампада, Над ветхим саваном страниц, Меня ведут туда, откуда силой взгляда Я вызываю сонмы лиц. Алхимик пыльных руд, восторг пресуществленья Из древних выманил я строк, Я молнии велел придти из усыпленья, И в тяжкий плуг её запрёг. Летаю коршуном, взлетаю альбатросом, Предвижу ход и нрав комет, И к лунным, наконец, хочу взлететь откосам, Все руны разобрав примет.

Закон светил

Закон светил есть пляска постоянства, Но есть звезда, которая летит Не в правиле размеченных орбит, Вне чисел, с пряжей строгого убранства. От Солнца к Солнцу путь через пространство, Взнесение размерных пирамид Сложением спокойно взятых плит, Но есть угадка вкось, чей смысл шаманство. Смотри в лесу, как спутаны следы С людским умом враждующего волка, Как конская завита Лешим чёлка. Колдуй в ночах над люлькою воды, Да на коврах волшебная иголка Зазыбит лунный храм, сплотивший льды.

От Солнца к Солнцу

От Солнца к Солнцу – пламень умягчённый, Ночная лютня снов звезды к звезде, – Я чую соответствия везде, Я, цвет Земли, в расцвет Небес влюблённый. Я вечно упадаю в Дух бездонный, Всем гнётом тела, в невесомость, где Тень череды уступит череде, И будет тишь – как колокол всезвонный. Я должен долгий путь пройти сполна. Не для меня ли Демоны качали Живую люльку вымыслов и сна? За пеленой сомлеет пелена. Как хорошо мне в лунной здесь печали, Душа-невеста снегом убрана.

Имена

Есть волшебство вещей и их имён, Есть буквенное, нет, лишь звуковое Гадание в преджизненном покое, Что, угадавшись, выявило сон. Есть в бедных сёлах колокольный звон, Есть яростность в ликующем гобое, Их слушаешь, и хочешь слушать вдвое, Затем, что в них угадан небосклон. От пламеней вселенского пожара До первых капель кроткого огня, Что влагой стал, дождём упал, звеня, – В сознанье звуковая зрела чара, Колодец угадания, без дна. Так всколосились в мире имена.

1 2 3 4 5 6 7-18