Ясень
Шрифт:
Она сердито топнула каблуком, выкрашивая плитку.
— Другое. Ясень делит шкуру неубитого медведя. Пусть спросит допрежь, променяет ли здешний люд на сытый кусок свою волю? Пойдет ли под руку Ясеня или захочет союзничать — и только?
Она вдругорядь топнула, словно впечатывая в нас каждое слово.
— Третье. Я тут не хозяйка и не мне одной решать. Соберу командиров — пусть думают. Грамотку-то дай…
Мэннор повиновался. На его лице писалось такое ошеломление, что впору было пожалеть беднягу: не получилось. Тут
— Не горюй. Далеко не убежит. На ночь ворота заперли.
Золотоглазая потерла щеку:
— Боюсь, здешним весям зиму не выжить без Ясеня. Ох, не знаю…
Утренняя стынь попыталась подлезть в меховую безрукавку, холодом ударила по ногам. Но пока я оббегала военачальников, зовя на совет, согрелась — даже слишком.
В хлопотах не успела заметить, как развиднелось, и, пропуская мимо себя по узкому мостику широко зевающих Флену, Мирну и Леську, я затушила о кладку походню и тоже от души зевнула, прикрывая ладонью рот. Тряхнула волосами — все, готова сражаться.
Сидящие вокруг стола с удивлением поглядывали на меня и друг на друга, украдкой зевали. Гент и Гино одинаково терли небритые щеки. Привалясь к стене, тихонько всхрапнул Ратма. Этот глазастый, где присядет, там и заснет — соня известная. Лаймон, тот, наоборот, щурится и светлыми бровями двигает, чтобы не спать. Гротан с Велемом почти на себе приволокли ковыляющего Шатуна: еще за закрытой дверью слышно было, как ругмя он изругал каждую ступеньку, а их до комнатки на верху вежи было немало. Герой обороны плюхнулся на лавку и громко выговорил Гротану:
— До чего дожил! Меня, владетеля, будут с зайцегоном путать: мало, кличут похоже, так и хромаем одинаково!
— Ха, хромаем! — осклабился Шершень. — Зато я лицом вышел.
И подмигнул Леське. Та хихикнула.
Из моих объяснений поняли командиры немногое: вчера добрые ясеньские дяди обозом пожаловали, накормили, одарили, ни о чем таком не заговаривали, а тут на тебе — и вылезло посольство, ровно заячьи уши из мешка!
Круглощекий Гино посмотрел на приятеля и решительно потянул к себе грамоту с красными ясеньскими печатями.
— Ты вслух, вслух читай, — посоветовала я. — Пусть все посмотрят, как старшины горазды на готовое влезть!
Мэннор злобно ударил меня взглядом, но язык придержал. Хлебнул разбавленного вина из кувшина. По холеным щекам косо потекли розовые капли.
Вошла Керин. Махнула рукой, чтоб сидели, опустилась на покрытую вытертым ковром лавку.
— За ранний час не пеняйте, — вздохнула она. — Дело важное. Ясень в лице своего посланника, — кивок на Мэннора, — предлагает Сарту с угодьями перейти под его руку. А мне дарует воеводство в Сарте. Пожизненно.
— Читали… — прогудел Велем. — И что плохого?
— Интересно, а управителя нового он уже привез? Или тот позжее,
Девчонки в один голос пырснули. Мэннор побагровел еще больше, чем когда Гент интересовался про управителя. Чует мое сердце, у него в этом деле своя выгода. Знать бы — какая.
— Ясень к вам со всей душой, — на этих словах купца Керин ухватила меня за руку, чтоб не встряла. — Не подарками считаюсь. Кто за вас встанет, когда Горт перейдет Ставу? Уже старшинам Ясеньским доподлинно известно, что войска его по берегам изготовились. А еще в Фернахе дружину Мелдена не извели, там и наследники — мстить не станут?
До чего хорошо говорил, как пел, и голос ровный, звучный. Правды не знала бы — сама бы поверила.
— Так рыцарь Горт у него наследник и есть, — возразил Шатун. — Других нет. Потому и стоял вдоль берега: готовился порядок на землях родича восстановить. И не придерешься.
— Так чего не восстановил? — наивно встряла Леська. — У него на глазах мы Мелдена в речку гнали. Что ж он в него-то стрелять велел?
Шатун фыркнул:
— Ну, рыжая! Посуди сама. Разве ж при живом-то хозяине наследство светит? Вот когда убили…
Леська схватилась за косу, покосилась в окошко, у которого сидела: не спешит ли рыцарь Сарт воевать? Передохнула.
— Вести до Ясеня запаздывают, Мэннор, — сказала Керин устало. — Горт войска отвел. Тем же вечером, как Мелдена сложили. У нас лазутчики тоже имеются.
— Мы что Ясеню, что Горту — лакомый мосол, — сказал Гротан, ощерясь. — Нынче первый жалует в гости; думаю, можно и Горта с подарками ждать.
Я сморщилась:
— Что пнем по сове, что совой по пню. Рыцарь тем только хорош, что Незримым жертв не кладет.
— Ясень тоже не кладет, так и что? — покраснев, пробасил Велем. — По мне, уж лучше бы Ясень.
— Эх! — облизнулся бортник Гино. — Моя сестра вот так же женихов выбирала.
— А что в том худого? — спросил Мэннор. — Если в цене не сошлись, можно договор переделать. Ясень не откажет. Мыто убрать на время, помочь зерном до новины, даже подати на три года с края скостить.
— Ого!
Шатун, забыв про рану, вознесся над столом. Охнул сквозь зубы, налег на стол локтями:
— А мертвых они тоже воскресят? Порубленных, повешенных, Незримыми пожранных?! Да пошел ты!!..
Они стояли, готовые вцепиться друг другу в глотки.
— Ну, хватит! — Керин грохнула кулаками по столешнице. Сверкнула глазищами. — Еще кто скажет?
— Скажу, — Гротан потрепал закаменелое плечо Шатуна. — За все войско скажу. Я к тебе долго присматривался. Испытывал. Ты никакой выгоды не искала. Честно шла против Незримых. Тебе и рельмом владеть.