Ярый Рай

Серебро Гера

— Лиза. Лизонка, все хорошо. Идем домой, — ласково ответил Рональд. От бреда девушки щемило сердце. Она сошла с ума — сомнений не осталось; всё из-за подлой твари, на его глазах, а он ни-че-го не сделал и не сможет сделать. Рон мягко отстранился, крепко взял Лизу под локоть и, раздвигая ветви, повел ее к тропе. Лиза послушно шла за ним и не переставала возбужденно говорить:

— А после я почувствовала толчки, едва различимые, вроде бы как сигнал, как мы и договаривались. Но у меня опять ничего не вышло, хотя я уже больше всего на свете хотела выйти оттуда! Рональд, ты себе не представляешь, как страшно было там, одной!.. А потом… потом я не совсем поняла, что произошло — но меня выдернуло, резко, и я очнулась

там, на берегу, вот в таком вот виде, и он, совсем рядом, ему плохо было, понимаешь? Он так кричал, так страшно, а я не соображала ничего, сбежала, бросила его, думала, что он намеренно меня там запер, боялась, что на вечность, что я не выйду никогда и никогда вас не увижу. Но ведь Котик не мог сделать мне плохо, не знаю, что произошло, но это явно было не нарочно! А сейчас, когда я поняла, что времени прошло чуть больше, чем обычно, то пришла к выводу, что все, о чем я думала в те три дня или неделю, которой не было — ошибочно! Потому что и той недели не было! Понимаешь? Ведь ты же меня понимаешь?.. — на едином дыхании выпалила она и жалобно, с надеждой, посмотрела в глаза.

— Конечно, да, — на всякий случай соврал Рональд, стиснул ее ладонь, а сам отвернулся и от бессилия чуть было не заплакал. Он подумал было о том, что, наверное, Грэгор сможет помочь Лизе, приведет ее в чувство, ведь он же доктор, он должен уметь; потом с горечью сообразил, что хозяин заодно с Ярым. И Рон уже не понимал, кому можно верить, кому нельзя, но точно знал одно — Лизу надо спасать, не подпускать к той твари, дело и без того зашло излишне далеко. Но в то же время Рон отдавал себе отчет, что, начни он препятствовать, его отсюда вышвырнут. Он собственность владельца, и должен делать то, что Грэгор говорит — сближать девушку с Ярым и не мешать им. Не мешать! А как им можно не мешать, если тварь бьет ее, душит и топит, сводит с ума, при этом Лиза чудовище защищает и называет «котиком», а Грэгор видит всё и не предпринимает ничего?!

— Лиза! Рональд! Рональд, Лиза, вы где?! — с озера взволнованно кричал некстати помянутый хозяин. Рон сориентировался, понял, что заплутал, свернул, пошел на голос, все так же крепко удерживая Лизу, и не зря — едва закончились последние кусты и она увидела чудовище лесное, все так же безжизненно лежащее на берегу, то замерла, а после резко рванула вперед и громко закричала:

— Котик! Что с Котиком?! Почему здесь тени?! Рональд, пусти! — она отчаянно задергала плечом, пытаясь высвободиться. Ее пришлось схватить двумя руками и сильно придавить к себе.

— Лиза, ты как? Рональд, не выпускай ее!.. — подбежал к ним бледный, запыхавшийся Грэгор. — Ты целая? Смотри на меня! Ты в порядке? Лиза?!

— Пусти меня! Пусти, пусти! — словно оглохнув, рвалась девушка вперед.

— Лиза, послушай, к нему пока нельзя. Все будет хорошо. С ним так иногда бывает. Поверь мне. Пожалуйста, иди домой. Я скоро подойду. Все объясню. Ты меня слышишь? Лиза. Лиза! — хозяин с силой потряс девушку за плечи. Она, словно очнувшись, перестала вырываться и кричать — но ослаблять хватку Рональд побоялся.

Лиза прислушалась. Перевела взгляд на Грэгора. На распластавшуюся тварь. Задумалась. Расслабилась. Кивнула.

— Рональд, отведи ее домой. Следи за ней. Не оставляй одну. Я скоро подойду. Ну же, давай, не стой, быстрее! — нервно прикрикнул на Рона Грэгор, махнув в сторону дома рукой.

Рональд стиснул зубы, крепче схватил Лизу и торопливо пошел по тропе. Обернулся через плечо — хозяин склонился над Ярым, что-то ему говорил, тварь вроде бы пошевелилась.

Чудовище не умерло. Какая жалость!

Он отвернулся и ускорил шаг.

На душе скребло. Лиза понуро брела рядом, опустив голову, и больше всего на свете хотелось обнять ее, встряхнуть, раскрыть на все глаза, и никогда, пусть даже силой, но не пускать к той твари в лес, но… Хозяин

только что впервые повысил на него голос. Он — собственность владельца. И должен делать то, что Грэгор говорит.

Глава 18

Как взрываются люди

«Он же не понимает меня. Он же, наверное, думает, что я сошла с ума…» — внезапно осенило Лизу, когда Рональд вывел ее из лесу. Первоначальное потрясение немного улеглось. Девушка пришла в себя. Начала думать трезво и что-то понимать. И сейчас она очень сожалела, что под порывом эмоций так много всего наговорила Рону. Украдкой посмотрела на его сосредоточенное и хмурое лицо, пошевелила рукой, которую он так крепко держал, что она болезненно покалывала. Высвобождаться не стала, понимала, что сейчас Рональд так просто ее не оставит, и продолжила послушно перебирать ногами.

Рон довел девушку до дома и пропустил на крыльце впереди себя. Лиза толкнула дверь, вошла вовнутрь и первым делом направилась на кухню, где схватила кусок хлеба со стола и тут же жадно вгрызлась в него зубами. Рональд последовал за ней, остановился в проеме и оперся двумя руками о косяк, надежно перекрывая путь к отступлению.

— Со мной все в порядке, — роняя на пол крошки, попыталась Лиза успокоить его.

Рональд прикусил нижнюю губу и отрицательно махнул головой. Крепче вцепился в косяк.

— Я не уйду никуда. Честно, — проглотив крупный кусок, продолжила она. — У меня просто… просто… Рональд, ну не смотри на меня так! Ну что, что мне сделать, чтобы ты мне поверил?!

— Он тебя душил. Топил. А ты его «котиком» называешь… — сказал наконец хоть что-то.

— Да пойми же, я его так называю, потому что он — кот, а Ярый — не настоящее его имя! И не меня он душил, меня там вообще не было!.. Просто, оболочка же… Он вернуть меня пытался, потому что я застряла, Рональд, понимаешь? Я бы по-другому не вышла. То есть, — глаза напротив закрылись, брови нахмурились. — Наверное, это и правда звучит, как бред, — Лиза сильно расстроилась, опустила руки. Уже ненужный ломоть хлеба упал на пол, почему-то ощущение сытости пришло от одного проглоченного куска.

Вид у девушки стал настолько несчастным, что Рон не выдержал, оставил пост и подошел чуть ближе. Остановился в паре шагов. Но сделать что-то еще не решился. Стоял и смотрел. А после пережитого Лизе больше всего на свете хотелось, чтобы он просто подошел и обнял ее, крепко, по-человечески, а не стоял вот так, с неверием в настороженном взгляде — от него такого в груди что-то больно кололо.

Девушка всхлипнула.

— Рональд, я соскучилась, — подняла она на него глаза. — Рональд, ты меня не понимаешь, но я очень по тебе соскучилась. Рон, я так боялась, что останусь там навсегда. Рональд, мне так страшно никогда еще не было. И я так боялась, так сильно боялась, что не увижу тебя никогда, да я о тебе больше всего думала. Рональд, почему ты мне не веришь? Рональд, я… мне… обними меня. Сейчас. Сильно. Крепко. Рональд, иначе я с ума сойду. Рональд, не стой. Рональд! — перешла она на крик.

— Лиза, Лиза, Лизонка, я… я верю тебе, просто это все… Я не понимаю ничего, мне страшно за тебя очень, Лиза, не плачь, пожалуйста, — в следующую секунду Рональд с силой прижимал к себе девушку, так, как она и хотела — Лиза уткнулась ему в шею, зажмурилась, пальцами вцепилась в спину, и нащупала жесткий, давно зарубцевавшийся шрам — глаза ее расширились, и она уже не смогла удержать слезы.

— Лиза, я очень тебя люблю. Очень сильно. Слишком сильно, — говорил он те самые слова, которые Лиза хотела услышать больше всего на свете; гладил по волосам и вытирал ладонями слезы. — Ты все для меня, правда, я не переживу, если… с тобой… если… — вдруг запнулся он и ослабил объятия. Девушка подняла глаза, обернулась — и увидела Грэгора в дверях. На нем лица не было.