Яростные сердца
Шрифт:
Мы не спали ночь (что для меня, правда, не проблема теперь), мы пережили две больших заварухи. Это сблизило всех, не поспоришь — но и ужасно вымотало. Даже меня.
В стороне послышался насмешливый фырк — Серый аж подпрыгнул от неожиданности, и тут же с перепугу шарахнул на звук из лука.
Из инвиза с возмущенным мявом выскочила Гера, бросила на Барда очень нехороший взгляд. Я видел — от стрелы она увернулась чудом, исключительно за счёт реакции и невероятной гибкости. Что не говори, а стреляет Серёга метко.
—
Гера возмущённо отвернулась от него, гордо вскинув голову. Учитывая, что рысь у меня большая, умная и с вздорным характером… Да, не завидую я нашему Барду. Одними только обоссаными тапками не отделается.
— Иди сюда, котофеевна, — я присел на корточки, обнял Геру, подскочившую ко мне одним длинным грациозным прыжком. Она замурчала, подставляя голову под поглаживания и жмуря глаза. От вибрации у меня больно стукнулись друг об друга сколотые зубы. — Загонял я тебя сегодня, да? Ничего, сейчас к ребятам вернёмся — с меня здоровенный кусок мяса.
— А мне можно погладить? — осторожно осведомился Серёга.
Я увидел, как в глазах Геры мелькнуло злорадное предвкушение, и только фыркнул:
— Лучше не надо. Без руки ты будешь очень хреновым гитаристом.
Гера на меня возмущенно покосилась — и, извернувшись, стремительно тяпнула за руку.
— М-мать!
Рысь, конечно же, тут же полезла ластиться и попыталась облизать место укуса, но я решительно отстранился и встал на ноги. Сообщения Системы о поступлении опыта совсем перестали идти уже несколько минут как, так что бой теперь окончен совершенно точно.
Я покосился на шкалу прогрессии — из восьми миллионов очков опыта, нужных для левел-апа, у меня набралось только чуть больше трёх миллионов.
И всё ведь из-за того, что Система за ответ на вопрос, жива ли Пандя, забрала у меня весь накопленный опыт. Если б не это, я уже был бы семьдесят шестого уровня.
Ребята у Лийя-Кин явно решили нам с Серым навстречу не выходить. Вместе держались Валя и Айка, по одному разбрелись Эльмин и Катя. Вот это — так себе решение, лучше бы рядом держались.
Хотя, может — пожары тушат, обломки зданий осматривают. Или — просто и банально лут собирают.
Приду — и разберёмся. Виновных наградим, не виновных накажем…
Обратно мы двигались медленнее. Ганибала я закинул на плечо, Серёга двигался своим ходом — и вот его максимальной скоростью наш бег и был ограничен.
По дороге мы видели здоровенного свинтуса. Точнее, матёрого вепря высотой метра четыре в холке, изогнутыми кверху лопатами ветвистых клыков. Угу, как рога лосиные.
— Давай его грохнем, — у Серёги аж глаза загорелись. — Я сейчас сейчас за шашлыки убить готов.
В глазах Геры,
— Не, — я покачал головой, не останавливаясь. — Во-первых, тут Роща друидов. Чувствую, он полуручной.
— Ну да, у Айки тут барсук был знакомый. Мы у него в норе прятались, — услышав такой ответ, я чуть не поперхнулся. Нужно вызнать, что творили ребята, пока меня не было. — А что во-вторых?
— А во-вторых, — я хмыкнул. — Ты, всё-таки, слишком уж городской. Знаешь, чем кабан от борова отличается?
— Ну, типа: кабан с клыками, а боров жирный.
— Нет. Кабан — с яйцами, а боров кастрирован.
— Чё?
— Угу. Без кастрации тестостерона много, мясо мочевиной жёстко отдаёт. Особенно отрыжка после него. Вряд ли друиды кабанов в своём лесу кастрируют. И, в-третьих, у него стопудово в кишках рассадник всяких цепней и прочей дряни, такое мясо только долго-долго вываривать можно, и только потом жарить. А шашлыки — гарантированные паразиты. Тебе такое противопоказано. Ты и тощий, и в жопе уже шило есть.
Хотя, стоит признать, идея с шашлыками мне понравилась. Свинины у нас нет, конечно, но есть грудка ящера, похожая на курицу. На безрыбье — вполне. Если у сильфов хотя-бы лук найдётся, замаринуем мясо и пожарим.
Или — сметана.
Или — винцо, да-а-а…
Ещё поставим хитиновый костёр на огонь, сварим детёнышей камнекрабов. Меня это мясо подзадолбало, да, но ребята должны обрадоваться.
Планировать заслуженный праздник мешало одно: мы будем ночевать в месте, где люди (ну, точнее — сильфы) только что пережили жуткий кошмар. Сколько их выжило при этом — чёрт его знает.
Вполне возможно, сегодня у нас будут не шашлыки, а похороны.
И Айка… Чёрт, эта девочка пережила слишком многое.
Я надеялся, что хотя бы Ганибал в сознание не придёт на протяжении всей дороги до Лийя-Кин, но нет. Ублюдок задергался у меня на плече и возмущённо разорался. На жалость он больше не давил, только ядом плевался и угрожал.
И в этот раз тоже наговорил немало, но уже противоположного. Что выпотрошит нас, что трахнет всякими неестественными способами. Это даже повторять не хочется, сплошь больная мерзость.
Заодно, в его речи мелькнули детские воспоминания. Как он, ребёнок наркоманки, живущий сразу с двумя мужиками, однажды скинул с балкона гантелю — в пять лет, да. И глядя на кровь на снегу — яркую-яркую — впервые в жизни почувствовал себя способным повлиять хоть на что-то.
Мать его села, наш Ганибал отправился в приют — но так и не смог забыть чувство власти над чужой жизнью. Пусть и убивал потом только животных. Других детей в приюте — третировал и мучал, собрав вокруг себя верных прихлебателей.