Ярость
Шрифт:
— Сандра. Вроде бы ты рассказывала нам о твоем affaire de coeur [23] с Тедом.
Тед одарил меня мрачным взглядом.
— Ты не обязана ничего говорить, Сандра. Он хочет, чтобы мы выглядели такими же грязными, как и он. Он болен, зараза так и прет из него. Держись от него подальше, чтобы ее не подцепить.
Она улыбнулась. Она просто расцветала, когда улыбалась, как ребенок. А на меня навалилась черная тоска. Не знаю, о чем я сожалел, то ли о ней, то ли о придуманном мною образе невинности (белые трусики и все такое), то ли о чем-то еще, что мне никак не удавалось выразить словами.
23
Сердечный роман (фр.).
— Но я хочу рассказать, — ответила она. — Всегда хотела.
Одиннадцать часов. Суета на лужайке улеглась. Теперь я сидел спиной к окнам. Я полагал, что Филбрик даст мне этот час. Не мог он решиться на второй выстрел. Чувствовал я себя получше, боль в груди поутихла. Только голова была какая-то странная, словно мозги работали без смазки и начали перегреваться, как двигатель в пустыне. Иногда даже хотелось убедить себя в том, что это я держу их в классе, подавив своей волей. Теперь, разумеется, я знаю, сколь далеко сие от истины. Заложник в тот день у меня был только один, и звали его Тед Джонс.
— Мы это сделали. — Сандра смотрела на стол, водя по поверхности заостренным ногтем. Я видел только ее волосы. Носила она их на косой пробор, как мальчишка. — Тед пригласил меня на танцы в «Страну чудес», и я согласилась. Я не видела в этом ничего зазорного. — Она с упреком посмотрела на меня. — А вот ты никогда не приглашал меня, Чарли.
Неужели всего десять минут назад пуля попала в замок, что лежал в моем нагрудном кармане? Меня охватило безумное желание спросить их, действительно ли это произошло. Какие они все-таки странные.
— Поэтому мы поехали туда, а потом заглянули в «Гавайскую хижину». Тед знал владельца этого заведения, поэтому нам дали коктейли. Совсем как взрослым.
Я не понял, слышался в ее голосе сарказм или нет.
Лицо Теда оставалось бесстрастным, но остальные смотрели на него, как на очень необычного жучка. Подросток, вроде бы один из них, но знаком с владельцем. Похоже, Корки Геролд этого одобрить не мог.
— Я не знала, понравится ли мне коктейль, потому что все говорят, что по первому разу пить спиртное противно, но никакого отвращения я не почувствовала. Скорее наоборот. Пила я «Шипучий джин», и пузырьки щекотали нос. — Она по-прежнему не отрывала взгляда от стола. — Из стаканов торчали соломинки, такие красные, и я не знала, пьют через них или только помешивают содержимое стакана, пока Тед мне не объяснил. Я отлично провела время. Тед рассказывал о том, как хорошо играть в гольф в Портленд-Спрингс. Пообещал летом отвезти меня туда и поучить, если я захочу.
Верхняя губа Теда поднималась и опускалась, как у пса.
— Ничего такого он себе не позволял. Поцеловал меня на прощание, особо при этом не нервничая. Некоторые парни места себе не находят по пути домой, гадая, должны они целовать тебя на прощание или нет. Я всегда их целовала, хотя бы только потому, чтобы они не уезжали расстроенными. А если щека была липкой, представляла себе, что облизываю конверт.
Я вспомнил, как впервые пригласил Сандру на свидание, на субботние танцы в школе. И как не находил себе места по пути домой, гадая, целовать ее на прощание или нет. И не поцеловал.
— Потом мы встречались еще трижды. Тед был очень мил. Всякий раз находил для разговора интересные темы, никогда не рассказывал скабрезных анекдотов, вы понимаете. Мы, конечно, обнимались, но этим все и ограничивалось.
Мне давно хотелось пригласить ее на танцы в «Страну чудес», но я так и не решился. Джо, который всегда приглашал кого хотел и не знал отказа, все спрашивал меня, чего я ее не приглашаю, а я еще больше нервничал и говорил ему «отвали». Наконец набрался храбрости и позвонил ей, но трубку пришлось положить после первого же гудка и бежать в ванную, где меня и вырвало. Вы уже знаете, что с желудком у меня нелады.
— Все шло прекрасно, пока какие-то парни не затеяли ссору посреди площадки. Я думаю, поцапались харлоуские и льюистонские. А потом началась общая драка. Некоторые дрались прямо на роликах, но большинство их сняли. Прибежал хозяин и крикнул, что закроет заведение, если они не прекратят бузить. Многим расквасили носы, другие пинали лежащих, мелькали кулаки, все грязно ругались. Музыкальный автомат никто не выключал, так что дрались они под какую-то мелодию «Роллинг стоунз».
Она помолчала, потом продолжила:
— Тед и я стояли в углу, у эстрады. Знаете, там по субботам играет рок-группа. Один парень, в черной кожаной куртке, проехал мимо. С длинными волосами, прыщавой физиономией. Поравнявшись с нами, засмеялся, помахал рукой и крикнул: «Оттрахай ее, приятель, я уже трахал!» А Тед, ни слова не говоря, крепко ему врезал. Парня повело к середине площадки, он споткнулся о чьи-то ноги и упал, стукнувшись лицом об пол. Тед же смотрел на меня, и его глаза буквально вылезали из орбит. И он улыбался. Знаете, впервые я видела улыбку Теда, словно жизнь наконец-то показалась ему медом.
Он поворачивает ко мне, говорит: «Я сейчас» — и тоже едет к центру ринга, где пытается подняться парень, которого он ударил. Хватает этого парня сзади за плечи и начинает трясти… парень не может повернуться к нему лицом… а Тед трясет его и трясет как грушу. Голова парня мотается из стороны в сторону, потом куртка лопается посередине. Он выкрикивает: «Сукин сын, я тебя убью, ты порвал мою лучшую куртку!» Тогда Тед снова бьет его, парень падает, а Тед бросает на него клок кожи от куртки, оставшийся в руке. Потом он вернулся ко мне, и мы уехали. Он повез меня в Оубурн, к гравийному карьеру. На дороге к Потерянной долине. Там мы это и сделали. На заднем сиденье.
Она вновь заводила ногтем по столу.
— Особой боли я не испытала. Думала, что будет больно, но ошиблась. Мне понравилось. — Она словно обсуждала очередной мультфильм Уолта Диснея с забавными зверушками. Только здесь роль Лесного Сурка играл Тед Джонс.
— Он не пользовался той штуковиной, которой обещал воспользоваться, но я не забеременела и ничем не заболела.
Краска начала подниматься от воротника рубашки Теда, заливая щеки. Но на лице не дрогнул ни один мускул.
Пальцы Сандры выписывали на столе плавные кривые. Внезапно я понял, какой должна быть ее естественная среда обитания: лето, августовская жара, девяносто два градуса в тени, [24] она на открытой веранде в гамаке, рядом на столике банка напитка севен-ап с торчащей соломинкой, на ней короткие белые шортики из хлопчатобумажной ткани, топик со спущенными на руки бретельками, маленькие капельки пота блестят на верхних полукружиях грудей…
24
По шкале Фаренгейта, соответственно чуть больше 33 градусов по Цельсию.