Ярость
Шрифт:
Это история об убийстве. Хотя, может, и не совсем. По сути, это история любви. Самая печальная ее разновидность – о конце любви; когда чувство умирает. Выходит, я сначала верно сказал.
Вы можете подумать, что уже знаете эту историю. Вероятно, вы о ней когда-то читали – если помните, желтая пресса ее прямо смаковала: повсюду мелькал заголовок «Остров смерти». Впрочем, неудивительно, ибо история обладала всем необходимым для сенсации: живущая в затворничестве бывшая кинозвезда, частный греческий остров, отрезанный от остального мира свирепым ветром… и, конечно же, убийство.
Каких
Кто же я такой? Собственно, я рассказчик этой истории – и один из ее героев. Всего нас, застрявших на острове, было семеро. И один из нас оказался убийцей.
Перед тем, как вы начнете делать ставки, кто именно убийца я обязан предупредить, что это не детектив. Благодаря Агате Кристи мы знаем, как разворачивается логика подобных сюжетов: загадочное преступление, затем тщательное расследование, остроумное решение и, если повезет, неожиданный поворот в самом конце. Однако моя история – реальные события, а не художественный вымысел. Я расскажу о настоящих людях и о настоящем месте. Если это и детектив, то скорее анализ героя, изучение того, кто мы такие – и почему совершаем определенные поступки.
Далее я попытаюсь честно и добросовестно восстановить события той жуткой ночи – само убийство и все, что к нему привело. Обещаю представить вам чистую правду без прикрас – по крайней мере, насколько в моих силах. Все, что мы делали, говорили и думали. «Но как? – спросите вы. – Как такое возможно?» Откуда мне известно вообще все? Не только каждое совершенное действие, все слова и поступки, но и то, что не было сделано или сказано, все потаенные мысли в головах других людей…
По большей части я полагаюсь на наши разговоры до убийства и после – между теми, кто остался в живых. Что до мертвых, надеюсь, вы позволите мне проявить художественную вольность в описании их внутреннего мира. Поскольку по профессии я драматург, то, вероятно, более подготовлен для этой задачи, чем остальные.
Мой рассказ основан и на заметках, которые я делал до и после убийства. Здесь я должен кое-что объяснить. Несколько лет назад у меня появилась привычка делать заметки. Дневником их назвать нельзя: не хватает порядка. Я лишь фиксирую свои мысли, идеи, сны, обрывки случайно услышанных разговоров, впечатления об окружающем мире. Мои записные книжки не представляют ничего особенного – самые обычные, с черной кожаной обложкой.
Сейчас одна из них, за нужный год, лежит раскрытая возле меня. И я, несомненно, периодически буду сверяться с записями. Я специально уделяю этому столько внимания – если вдруг по ходу моего повествования введу вас в заблуждение, вы поймете, что это вышло случайно, без умысла. Просто я ненароком увлекся, представляя события со своей точки зрения. Издержки работы, наверное, – когда кто-то рассказывает историю, в которой играет незначительную роль.
Хотя я постараюсь не слишком часто уводить повествование в сторону, надеюсь, вы простите мне небольшие отступления время от времени. И перед тем как обвините меня в том, что я излагаю свою историю запутанно, позвольте напомнить: это реальные события. И в реальной жизни мы именно так и рассказываем, не правда ли? Мы привносим очень многое от себя: перескакиваем туда-сюда во времени,
Забавно, нам бы с вами сейчас сидеть рядом за барной стойкой, а я бы рассказывал свою историю – словно двое старых приятелей, которые решили пропустить по рюмочке.
«Это история о каждом, кто хоть раз в жизни любил», – начинаю я, пододвигая к вам стакан с напитком. Причем солидную порцию – она сейчас в самый раз. Вы устраиваетесь поудобнее, и я начинаю.
Пожалуйста, не перебивайте меня слишком часто; по крайней мере, вначале. Позже у нас будет масса времени обсудить мой рассказ. А пока я вежливо прошу набраться терпения – как если б вам пришлось слушать длинный анекдот в исполнении приятеля.
Итак, пора представить список подозреваемых – в порядке важности. И поэтому пока я вынужден остаться за кулисами. Но буду наготове в ожидании своего выхода. Давайте начнем, как и полагается, со звезды. Давайте начнем с Ланы.
Лана Фаррар была звездой экрана. Звездой первой величины. Она стала знаменитой в очень юном возрасте, в те времена, когда известность еще что-то значила, – до того, как любой, у кого есть интернет, получил шанс прославиться.
Без сомнения, многие из вас слышали о Лане или видели фильмы с ее участием. Она снялась в огромном их количестве – все не перечесть. И если наши вкусы хоть немного схожи, один или два из них вам особенно дороги.
Хоть Лана и завершила свою карьеру лет за десять до того, как началась эта история, ее слава не меркла. Уверен, что после того, как я умру и обо мне позабудут, имя Ланы Фаррар по-прежнему останется на устах людей. Как сказал Шекспир о Клеопатре, «она заслужила место в истории».
Лана обрела известность в девятнадцать: ее талант раскрыл легендарный продюсер, лауреат премии «Оскар» Отто Кранц, за которого впоследствии Лана и вышла замуж. Вплоть до внезапной кончины Отто вкладывал всю свою кипучую энергию и все связи в развитие карьеры супруги – он создавал фильмы, специально, чтобы она в них блистала. Лане было суждено стать звездой – с Отто или без него.
И дело не только в безупречных чертах ее лица, щедро наделенного красотой боттичеллиевского ангела – бездонная синева глаз, манера держаться и говорить, знаменитая улыбка. Нет, Лана обладала еще одним качеством – чем-то непостижимым, аурой полубожества; чем-то фантастическим, волшебным, – и это притягивало к ней взоры, заставляло смотреть не отрывая глаз.
В молодости Лана очень много снималась. Честно говоря, возникало легкое ощущение, будто ее пихали везде, где только можно, в расчете, что рано или поздно она «выстрелит». И если романтические комедии с участием Ланы, на мой взгляд, имели успех через раз, а триллеры проходили незамеченными, то первая же ее драма стала попаданием «в яблочко». Лана сыграла Офелию в современном переложении «Гамлета» и получила за эту работу свой первый «Оскар». С тех пор роль благородной мученицы стала для нее профессиональным амплуа. Она снималась во всех слезливых, душещипательных фильмах, мастерски перевоплощаясь в обреченных на смерть романтических героинь – от Анны Карениной до Жанны д’Арк. На экране у Ланы никогда не случалось счастливой любви, она редко доживала до конца фильма – и мы обожали ее за это.