Ярость on-line
Шрифт:
Джипы объехали смятый «БМВ», горящую «тойоту». Набрали скорость. Разменяв сотню метров, стали тормозить. Неохотно развернулись. Глянцевитые туши, упустившие добычу из-под когтей. Не по своей воле — Череп дал «отбой», воспользовавшись рацией либо телефоном. Практически на поле боя. Изменил принятое решение. Для этого бандиту пришлось сделать феноменальное волевое усилие.
(Невероятно, нестерпимо, недопустимо.)
Чрезвычайная редкость. Как лягушачий град, феи-крестные или девственницы.
За спиной Курта заскрежетали тормозные колодки, шелестели покрышки, гудели моторы. Из общего гомона выделялся натруженный
«Додж».
Открывались, хлопали дверцы.
«Черепа» возбужденно шумели. Кто-то спешил к «БМВ» и «тойоте». Кто-то, посмеиваясь, щупал трупы. Рутина. Повседневная, знакомая работа. Профессионалы. — Прекрасно, малыш, — раздался голос.
… Принадлежащий человеку, ставящему превыше всего, даже превыше жизни (чужой, конечно; как насчет своей — неведомо) и материальных благ благо Ордена. Человек, повинный в том, что Волк пришил шесть безволосых («Мать твою, сукин сын!»). Человек, искавший и, самое главное, находивший мясо для «стрелок» и «разборок». Человек, вжививший в мозг Курта Страйкера бомбу-субмарину. Коварный и кровожадный, будто крыса. Тот, кто осуществил встречу «всадников» с последним вервольфом кремниевого века («Приятно. Взаимно…»). Сущий демон.
Череп.
— Что?
Курт стиснул челюсти. Оборачиваясь, постарался расслабиться, хотя бы внешне.
— Прекрасно, — слегка нахмурившись, повторил Череп. — Куча мертвецов за секунды.
В правой руке темнел тульский Токарева.
Курт пожал плечами. Надо же, кого-то хвалят за неплохое сообщение на заседании, за вкусный соус, за красивые глазки… Метаморфа хвалили за то, что он убивал людей. Чем изощренней, эффектней и быстрее, тем лучше. Тем многоречивей похвала.
— Кстати, сколько? — Гангстер бегло осмотрелся. Шесть. «Шесть гребаных трупов, ублюдок ты эдакий…»
— Шесть. — Череп удовлетворенно кивнул. Как шеф-повар, испробовавший соус, приготовленный подмастерьем. — Прекрасно. Теперь эти мерзавцы трижды подумают, прежде чем снова сюда сунутся! Мы даже не успели ничего сообразить. Сынок (Курт брезгливо сморщился. Бандит не придал этому значения, видимо, не разбираясь в мимике метаморфов.), ты оказался на высоте. Как, впрочем, всегда. Бах-бах гора трупов!
Волк почувствовал в голосе Черепа некоторую натянутость. Глава Ордена не походил на себя. Растрачивать одним махом столько эмоций — весь остаток на текущий месяц. Безволосый мог не улыбаться месяцами. Да и сейчас за черными стеклами очков затаилось что-то холодное, расчетливое и внимательное. Нечто, регистрирующее каждое движение. Ожидающее от «штатного киллера» определенной реакции.
Курт оскалился.
— Я — убиваю. Это все, что я умею, — сказал он. — Кто-то читает рапорты и печет пироги.
Череп усмехнулся.
Невидимое давление на Курта моментально ослабло.
— Инициатива — это хорошо, — сменил тему гангстер. — В особенности, если она хорошо заканчивается. Ты рисковал дважды. Во-первых, когда лез на рожон, и, во-вторых, не осведомившись о моем мнении. Я не давал приказа о подобных вещах. Маневр был красивый, спору нет, но и очень опасный. Мы могли просто не успеть снять гранатометчика. Ты подверг риску парня за баранкой, себя самого и машину. Она тоже денег стоит… — Череп пристально посмотрел на Волка. —
Глава Ордена перевел красноречивый взгляд на парня, переминающегося с ноги на ногу подле «хаммера». Все-таки вышел, со злобой подумал Курт. Невзирая на то что получил четкий, во всех отношениях внятный приказ. Сиди он внутри, и Череп, вероятно, о нем бы запамятовал… Хотя на это рассчитывать не приходилось.
Завершив формальности, гангстер по обыкновению перешел к разбору полетов. Узнать, кто виноват. Добыть подноготную, докопаться до правды. И — покарать.
Невиновные в Мегаполисе почти не встречались. Бродили своими тайными тропами, неизвестными прочим. Ели тайный хлеб. Не размножались. Вымирали, как редкий вид.
Обычно Череп оставался доволен. В Гетто ходил анекдот: если, подойдя к незнакомому человеку, вы выпустите ему кишки, в глубине души он поймет — за что.
Курт вновь взглянул на водителя. Испуганного, смущенного, чувствующего, что разговор затронул его скромную персону (25 центов — вот истинная цена человеческой жизни: розничная цена патрона). Безволосые, с трудом пересилив неизбывную инертность, также могли быть проницательными. Особенно когда их жалким шкурам угрожала смутная, пока еще не оформившаяся, но очевидная угроза.
Череп ждал.
Волк колебался. Как ни пытался, не находил ни малейшей зацепки. Никаких причин покрывать «черепа» — «этого кретина, болвана, мать его». Шесть трупов. Оттого, что правая нога идиота временно приросла к педали газа. Пусть же ответит.
Все обязаны отвечать за свои поступки.
Курт тихо вздохнул. Не бритоголовый крепыш повинен в том, что вообще касался педалей. Череп посадил его за баранку броневика, посвятил в Орден, платил жалованье. За то, что свежеиспеченный гангстер выполнял свою работу. До поры, до времени. Живое мясо для «базаров», «разборок» и «стрелок».
Парень сделал недопустимую ошибку. Все поголовно обязаны ответить за содеянное.
Тем более что наказание не будет слишком серьезным. Орден не практиковал таких тонкостей, как выговоры, пометки в личных делах, удержания из денежного довольствия… Причем отсутствие кадрового делопроизводства (в частности, личных дел) отнюдь не являлось главной причиной. Специфика криминального бизнеса состояла, прежде всего, в человеческом факторе. Негодяи, способные убить человека походя, между прочим, мало устрашались перспективой выговора, строгого выговора и даже пометок в личном деле. Денежное взыскание имело сиюминутный, недейственный эффект. Ослушнику, преступившему Правила, грозило бичевание или избиение битами. Крайняя мера, увольнение, применялась очень редко.
Покинуть группировку просто так (по собственному желанию, по несоответствию должности и т.п.), будучи в здравом рассудке и более-менее здоровом теле, было невозможно. Увольнение из «черепов» подразумевало одно из трех:
1) тронуться умом;
2) стать инвалидом (беднягам, получившим увечья «при исполнении», выплачивали пенсию);
3) покончить жизнь самоубийством. Вот и все. Никаких вариантов.
Взыщут из платы, думал Курт. В крайнем случае, хлыст…
Черный, грозный, длинноствольный ТТ покачивался из стороны в сторону, удобно охваченный рукой Черепа. Плотоядная тварь, снаряженная дюжиной смертей…