Ярость on-line
Шрифт:
Когти Курта коснулись шеи безволосого.
Дикий рык:
— Что ты делаешь?!
Волк впервые участвовал в такой переделке, более всего соответствующей бандитскому понятию «разборка». Погром — нечто абсолютно иное. «Стрелка» — ближе, если не считать вступительной части (разговоры, угрозы, «понты» и т.п.), от хода которой зависело, будет ли иметь место силовой контакт — «разборка». В конкретном же случае группировки не обмолвились ни единым словом. Просто стали стрелять.
Курту все это было в новинку. Возможно, поэтому он чувствовал себя скованно.
Ощущения нашли воплощение в поступках. Желание свернуть водителю шею взялось не с пустого
В настоящий момент отсутствовала возможность как для отдыха, так и для еды. Приказы не отдавались. Что же до неустанной заботы о жизнестойкости Черепа, то… Глава могущественной гангстерской группировки не мог так сглупить, чтобы…
Взгляд Волка зацепил зеркало заднего вида.
В прямоугольном куске посеребренного стекла комфортно уместилась вся проезжая часть. «Хаммер», разумеется, ее миновал. Следственно, пояснительная надпись, гласившая, что «все предметы, отразившиеся тут, находятся позади автомобиля», не врала. Курт, однако, поверил этому утверждению далеко не сразу. Увиденное форсировало, мягко говоря, некоторый психологический ступор. Невероятно.
Невозможно.
Череп, выйдя на середину дороги, в кого-то стрелял. Обе руки держали по ТТ. Физиономия бандита выражала ярость, смешанную с безудержным азартом. Допущение, что эта позиция являлась отчасти рискованной, было равноценно утверждению, что у приговоренного к расстрелу есть шансы получить серьезную травму. Такой дури Курт не ожидал. Чего, думал он в бешенстве, ему не сиделось в машине? Это избавило бы всех от многих ненужных проблем. В частности, его, Курта.
Волк убрал лапу, так и не сомкнув пальцы на безволосой шее. Теперь, напротив, требовалось тщательно следовать первоначальному маршруту. Гангстер вышел из-за укрытия, вероятно, потому что огромная туша «хаммера» загородила обзор.
— Быстрее! — рявкнул Курт.
«Череп» кивнул. Нога придавила крайнюю педаль.
Броневик мчался к «всадникам» черным разгневанным зверем. Пули градом падали на глянцевитую шкуру, лупили в упор, с досадой выявляли броню, после чего отлетали, будто сухой горох, оставляя вмятины и сдирая дорогущую краску. Курт вздрагивал всякий раз, когда в стекло врезалась очередная «горошина». Мгновение бесполезной возни, попытки прорваться сквозь несокрушимую преграду. Смирившись, кусочек металла оцепеневал в середине паутины крохотных трещин.
«БМВ» и «тойота» стремительно приближались. Курт мог разглядеть лица «всадников» — взволнованные, ошеломленные. «Хаммер» наступал, словно черная торпеда, несущаяся к безобидному торговому судну. Единственная цель — убить, уничтожить. «Всадники апокалипсиса» засуетились. Кое-кто, стараясь привлекать как можно меньше внимания, отступал в сторонку. Оставшиеся сосредоточили огонь на приближавшейся угрозе. (Смерть, изрисованная пылающими в желтом огне черепами — тем, кто выживет, этот образ будет являться в кошмарах до конца жизни.)
Тщетно.
«Хаммер» несся вперед, являя собою воплощенный натиск. Титановые пластины закрывали широкие шины. Казалось, ничто не могло предотвратить столкновение.
«БМВ» затрепетал, рванулся, уткнулся в бордюр и бессильно застыл. Курт видел «всадника» — выпученные глаза, стиснутые зубы. Дрожащие руки пытаются совладать с зажиганием или рычагом скоростей. Безуспешно. Не выдержав, гангстер распахнул дверь и выскочил вон. «Тойота» так и стояла
Впрочем, не все «всадники» проявляли аналогичную инертность. Из общей массы выделялся здоровенный бородатый индивид. Волк сразу же почувствовал в нем нечто звериное (Волк Волка…), скажем так: конкурентоспособное. От этого человека исходили мощные волны энергии. Не такие, как от метаморфов, но все-таки заслуживающие внимания. Гангстер без заметного труда держал на весу два автомата Калашникова (3,5 кг: не так мало, учитывая, что — из этих штуковин требовалось куда-то попасть). Мощные мышцы бугрились на татуированных руках. И — черная безрукавка. Курт вздрогнул. Воспоминания оставались слишком свежи.
Грубая одежда из свиной кожи ассоциировалась с болью и запахом озона, остававшимися после того, как ошейник прожигал шею электрическим разрядом.
«Безрукавочники» были мертвы — Курт своими собственными глазами наблюдал эту бойню.
Тем не менее к безволосому в кожаном жилете Волк проникся антипатией с первого взгляда. Вероятно, именно бородатый персонаж возглавлял нападение «всадников» (непринужденно перешедшее в глухую оборону). И значит, он скоро умрет.
Очень скоро.
Сам безволосый, видимо, так не считал. Стоял на самом виду и продолжал упражняться в стрельбе. Странно, что огонь «черепов» его еще не накрыл. Невероятная наглость. Более того, гангстер ухитрялся командовать. Отвернувшись от «хаммера», он бросил кому-то несколько слов. Над «БМВ» промелькнула густая шевелюра: разительный контраст с блестящими скальпами. Всадник, судя по всему, рассчитывал сойти с огневого рубежа, не дерзая выставляться, как бригадир…
Дабы предпринять нечто такое, что…
Намерения гангстера, а равно — суть приказа бородатого громилы, — стали для Курта ясны и прозрачны, точно неглубокий водоем в солнечный день. В руках «всадник» нес тяжелое оружие с коротким широким стволом. Из этого самого ствола, нужно полагать, явились все предыдущие метеоры. А сейчас безволосый метил в «хаммер».
— О нет! — выдохнул «череп» — водитель.
Глаза Курта распахнулись. Он видел усмешку на физиономии бандита. Фары «хаммера» нестерпимо пылали в оптическом прицеле. На дне прибора — линзы, металлическая трубка — темнел внимательный, расчетливый глаз. «Всадник» напрягся… Череп» беззвучно раскрыл рот.
Вряд ли одна фаната (выстрелить дважды гангстер просто не успеет) станет катастрофой. Броня «хаммера», собственно, и предназначалась именно для такого рода ситуаций, пройдя суровые испытания в раскаленных добела уголках планеты. Прямое попадание в радиатор, конечно, вызовет некоторые проблемы, и все-таки…
Курт успел всерьез обдумать вероятность побега из несущегося с бешеной скоростью броневика (открыть дверь, пригнуться, подобрать ноги…), отринуть эту идею, вторично к ней вернуться, потянуться к ручке, открывавшей дверь, когда…
«Всадник» содрогнулся. На груди его, неожиданно и непредсказуемо, взбухли кровавые язвы. Взбухли внутрь, не наружу. Взвихрились мини-фонтаны — ярко-красные искры. Кровь зловеще блеснула в свете фар. Безволосый оскалился, не веря, что это случилось именно с ним («Нет, почему же так рано?! Господи… Едва жизнь началась… Премию дали… Джессика наконец-то согласилась сходить в „Лавину“… У Джонни — вечеринка… Знаешь, Господь, какие у Джонни вечеринки? Конечно, Ты знаешь… Теперь все — никуда не успеть… Неправда, что вся жизнь перед глазами… Верно мать говорила — не ходи ты в бандиты… Мать — что с ней будет? Боже…»). Кусочки металла пробили кожу, мышцы и ребра.