Ярость мщения
Шрифт:
Она с серьезным видом пожала мне руку, ни на миг не отрываясь от моих глаз.
– Как тебя зовут? – спросил я.
– Холли, – важно ответила она.
– Ну, здравствуй, Холли. Я – Джим. – Я попытался выдавить приветливую улыбку. Мне говорили, что, если все время улыбаться, дети тоже улыбнутся в ответ, так как еще не умеют контролировать чисто инстинктивные человеческие реакции. Но эти уже научились контролю, и улыбка не сработала. Они относились ко мне как к продавцу подержанных автомобилей.
– У меня тоже был дядя Джим… – сообщила Холли. Это был робкий намек: она словно спрашивала, не буду ли я претендовать на «вакантное» место?
Я попробовал другую тактику. Би-Джей не советовала копаться в детской памяти, особенно в неподходящих ситуациях. Ребенок прежде должен почувствовать, что находится действительно в безопасном месте, и только потом ему можно напомнить о пережитом. Я сказал: – Хорошо. Ты будешь дружить со мной? Она удивленно уставилась на меня: – Разве у тебя нет друзей?
Я отрицательно покачал головой, медленно и очень выразительно. Она заподозрила обман, но ведь взрослые никогда не врут. Или почти никогда.
– Ни одного? – ужаснулась Холли. – Ну хоть один…
– Даже медведя у меня нет, – стоял я на своем.
Тут она окончательно убедилась, что я говорю правду. Если взрослые на чем-то настаивают, значит, так оно и есть.
– Ну… – Девочка задумалась, принимая очень важное решение, важнее даже, чем выбор жениха для взрослой девушки. Она немного поколебалась и решила: – Я буду с тобой дружить.
– Отлично. – Я снова посмотрел на круглоглазика. – А у тебя есть друг?
Он наблюдал за переговорами с несвойственным детям напряженным вниманием. А когда я повернулся к нему, только покрепче прижал медвежонка и отодвинулся. Мне захотелось притянуть его поближе, но вместо этого я лишь переменил позу. Все эти поклоны и сидение на корточках для разговора с метровым человечком плохо сказывались на моей спине.
– Его зовут Алек, – сообщила Холли.
– Какой Алек?
– Я не знаю.
Вперед вышел мальчик лет, наверное, двенадцати или тринадцати, а может, и старше – большинство этих детей были слишком маленькими для своего возраста. Его взгляд был несколько жестче.
– Вы кто? – подозрительно спросил он. – Здешний босс?
– Меня зовут Джим.
– Это я знаю. Но кто вы?
– Друг Холли. – Я попытался отвлечь его, протянув руку.
Не помогло.
– Угу. А что вы здесь делаете? Нам запретили разговаривать с незнакомыми.
– Выходить из автобуса вам тоже запретили. Он проигнорировал и это.
– Я хочу пить.
– Как тебя зовут?
– Зачем вам это нужно?
Я пожал плечами
– Чтобы я знал, как к тебе обращаться.
Я посмотрел на паренька сверху вниз. Рост давал мне больше чем просто психологическое преимущество, но я чувствовал, что сейчас неподходящий момент для игр типа: «Я больше тебя». Вместо этого я улыбнулся.
– Ты ведь не хочешь, чтобы я звал тебя «Эй ты», не так ли?
Он сморщил нос и отошел к остальным детям, окончательно потеряв ко мне интерес.
– А ну-ка залезайте обратно в автобус, пока Олли не вернулся. – Он потянулся, чтобы схватить Алека, но тот увернулся. Мальчик снова попытался поймать его, и снова Алек отступил, на этот раз с заметным оттенком непокорства. Подросток опять шагнул к нему и занес кулак.
Я выставил руку – запястье мальчишки ударилось о нее. Схватив его, я поднял его руку над головой, удерживая крепко и на такой высоте, чтобы ему было неудобно. Причем не только физически.
– Кончай это дело, – сказал я тихо, но внушительно. – Здесь не будет никаких драк.
– Кто это сказал? – Я.
– Ну и что?
– А вот что… – Ладно, я сыграю в эту игру, раз уж это необходимо.
Я поднял его за шиворот. Материал рубашки был достаточно прочен, чтобы выдержать его вес; ступни мальчишки едва касались земли; оставалось только сделать Подножку.
– Я так сказал – я больше тебя. – Осторожно – на этот раз очень осторожно – я выставил кулак перед его физиономией. – Намного больше. Значит, если начнется мордобой, сорву банк я.
Он притушил свою воинственность – выхода не было, – но непокорство и недоверие оставил при себе. Тут я был бессилен. Закусив нижнюю губу, мальчишка смотрел мимо меня. Я выиграл.
Отпустив его, я сунул руки в карманы и улыбнулся.
Он ногой пнул меня в живот. Вполне заслуженно: не надо терять бдительность.
Главная проблема в драке с ребенком заключается в том, чтобы не казаться со стороны зверем. Лучше всего вообще не драться. К счастью, эта мысль появилась уже после того, как я разделался с ним. Слегка, конечно.
Сперва я хлопнул его по уху, а когда он поднял для зашиты руки, легонько ткнул в живот четырьмя пальцами. Он сложился пополам, и я шлепнул ладонью по его заднице. Потом, держа его на вытянутой руке – щенок по-прежнему норовил ударить меня, – шлепнул еще раз. А после этого крепко взял за горло, и он прекратил сопротивление, боясь задохнуться.
Я пытался скрыть, что тоже запыхался. Он сражался, как маленький тигр.
– Давай договоримся об одной вещи, – предложил я. – Никогда больше не пускай в ход кулаки, о'кей?