Ярость мщения
Шрифт:
Я вновь ощутил вкус пистолета Деландро в своем рту и почувствовал злобу. Сначала нужные слова давались с трудом.
– Деландро блефовал… потому что он не объяснил мне… по крайней мере, сначала. – Я был вынужден сделать паузу. На глаза навернулись слезы, а почему, я не знал. В горле запершило. – То, что сказал их вождь, сводилось к следующему: не имеет смысла объяснять человеку выбор между жизнью и смертью, пока он закрепощен внутри установки на выживание, – потому что он все равно не поймет. Вот я… вот я…
Голос
Форман протянул мне стакан с водой, и я быстро осушил его.
– Все в порядке, – мягко сказал он. – Ты держишься молодцом.
Я вернул стакан, готовясь продолжить. Хотелось наконец выговориться и забыть об этом.
– Он лгал! Выбор, о котором он говорил, не был выбором! Я имею в виду выбор, который Деландро предоставил мне в действительности… – Теперь я это ясно видел; я чувствовал такую легкость в мыслях, что закружилась голова. – По сути, он спрашивал меня, хочу ли я жить настолько сильно, что позволю перепрограммировать себя. Только он не говорил об этом прямо!
– Конечно же нет, – поддержал Форман. – Ты бы скорее умер, чем дал себя перепрограммировать, а ему ты был нужен живой.
– Да, теперь я понимаю. – Потерев лоб, добавил: – Но все равно это нечестный прием. – Я поднял глаза на Формана. – Разве не так?
– Только не для них, – заметил он. – По их правилам, лишь «пробудившийся» способен понять реальный выбор, а «гостями» надо руководить – проще говоря, манипулировать. Ты попался в логическую западню, Джим. Но это следующий вопрос, и о нем мы поговорим в другой раз. Как ты себя чувствуешь сейчас?
– Прекрасно, – ответил я. – Честное слово, хорошо.
– О'кей. – Форман выглядел удовлетворенным. Белые волосы все так же светились нимбом над его головой. – Ты делаешь успехи. Мы почти закончили. Продолжай просто говорить правду.
– Я буду говорить правду, – сказал я.
– Итак: ты абсолютно уверен, что мы занимаемся здесь не тем же самым?
– Не знаю, – смущенно признался я. – Деландро тоже нельзя отказать в проницательности. Он относился к своему делу с такой же страстью, как… вы к своей базисной группе. Он тоже говорил о выборе и ответственности.
Форман кивнул.
– Видишь, Джим, теперь ты понимаешь, что одну и ту же методику можно использовать и на благо, и во зло. А добро и зло очень часто не более чем сумма условностей, о которых договариваются люди, чтобы определить точку отсчета. Джейсон Деландро утверждал, что он создает партнерские отношения с червями. Ты убедился воочию, что это действительно так. Мы же не ищем компромиссов с захватчиками. Несколько лет назад мы беседовали с тобой насчет другого выбора, помнишь? Тогда я спросил, что ты хочешь делать. Помнишь свой ответ?
– Я сказал, что хочу убивать червей.
– Верно. Ты по-прежнему этого хочешь?
– Да. Даже больше,
– Хорошо. Очень хорошо. – Форман, положив руку на мое плечо, нагнулся ко мне. Когда он заговорил снова, его голос звучал спокойно и доверительно. – Теперь послушай меня. Не важно, что наши занятия похожи на уроки Деландро. Это вполне возможно. Я не знаю, что именно он делал, и это меня мало волнует, в конечном итоге даже не имеет значения, потому что дело не в тренировке, а в том, что ты собираешься делать после ее завершения. Вот главный вопрос: одинаковы ли у нас цели? Ответь, совпадает ли наша цель с тем, чего хотел Джейсон Деландро?
– Нет.
– Не совпадает. Ты уверен в этом? – Да.
– Абсолютно уверен?
– Да.
– Тогда почему ты реагировал так, словно они совпадают? А?.. – Голос Формана стал жестким. – ПОЧЕМУ ЖЕ ТЫ РЕАГИРОВАЛ ТАК, СЛОВНО НАШИ ЦЕЛИ И ЦЕЛИ ДЕЛАНДРО ИДЕНТИЧНЫ?
– Я… я…
Мое горло скрутила болезненная судорога. Стеснило грудь. Я не мог вздохнуть…
– Все в порядке, Джим. – Форман дотронулся до моего плеча. – Что ты сейчас чувствуешь?
– Мне трудно дышать. Больно.
– Где больно?
– В… внутри. – Я потер грудь. – Давит.
– Словно тебя раздавили?
– Да.
– М-м. Хочу, чтобы ты кое на что обратил внимание, Джим. Я задал вопрос, и, вместо того чтобы ответить на него, ты испытал лавину сильных физических ощущений. У нас здесь происходит еще что-то, о чем ты все-таки не хочешь говорить правду, но оно постоянно дает о себе знать. Ты пытаешься подавить это в себе, а оно рвется наружу и переходит в физическое давление. Так что давай я повторю вопрос, а ты не удерживай ответ в себе, договорились?
Я судорожно сглотнул и кивнул.
– Почему твоя реакция была такой, словно наша тренировка не отличается от той, у ренегатов?
– Потому что все выглядело так же, и я испугался, что снова придется пройти через… – Я выпаливал слова так быстро, что они наталкивались одно на другое. Ответить оказалось проще, чем я думал. – Я был напуган. И не хотел снова отдавать контроль над своим мозгом в чужие руки.
– Должен тебя огорчить, – прошептал Форман мне на ухо театральным шепотом. – Это невозможно.
– Да?
– Это твой мозг. Разве кто-нибудь, кроме тебя, может отвечать за его действия?
– Не… нет. Вы хотите сказать, что никто не промывал мне мозги?
– Я ничего не хочу сказать. Просто стою здесь и задаю вопросы.
– Нет, вы сказали, что такой вещи, как промывание мозгов, вообще не существует. – Во мне снова начала расти паника. Словно я мчался по русским горкам. Снова западня. – Я знаю, о чем вы думаете. Вы собираетесь сказать, что я прячу голову в песок, а мои слова о промывании мозгов лишь предлог избежать ответственности за совершенные мною поступки, разве не так?