Ярость мщения
Шрифт:
– Гррп?
– О, доброе утро, – быстро ответил я.
– Врорр? – спросил хторр.
– Да, я спал прекрасно. Спасибо, что поинтересовались.
Червь пару раз моргнул, перефокусируя глаза, чтобы изучить меня повнимательнее. Он был толстый, розовый, похожий на дирижабль, с бледными фиолетовыми, красными и розовыми полосами на боках. Он запыхтел, стал отдуваться, из глубин его чрева донеслись чавкающие звуки.
– Платт!
– Фу, спасибо за угощение – Я помахал рукой, отгоняя вонь. Глаза заслезились. – Послушайте, что здесь должен делать человек, желающий позавтракать?
– Спут-пфут.
– Где
– Бруррп! – ответил червь, попятился, развернулся и поплыл к центру поселения.
Я пожал плечами и скрепя сердце последовал за ним. Хторр двигался с такими присвистами и хрипами, что в голову невольно пришла мысль о слоне-астматике с паровым двигателем. Раньше я как-то не задумывался, что у хторран могут возникнуть проблемы с дыханием в земной атмосфере. Вероятно, они привыкли к более густой, более плотной смеси.
Завтрак представлял собой общую трапезу под сенью дубов. С ветвей свисали розовые вуали, похожие на праздничные занавески. Здесь же вились пучки черной лозы с только что распустившимися ярко-синими цветками. Еще издали я почувствовал сильный аромат. Все здесь было таким веселеньким – это в центре зоны военных действий! – что заставило меня вспомнить о безумном чаепитии.
Мужчины и женщины, кроликособаки – маленькие симпатичные и крупные, тощие, отвратительные – и дети сидели за шестью огромными столами, стоявшими буквой П в тени деревьев, и за разговорами с аппетитом ели. Внутри сидели только малыши и кроликособаки, все остальные занимали места с наружной стороны столов. Увидев нас, они разразились приветствиями. Правда, я не понял, кому они предназначались – мне или моему спутнику.
Червь свернул в сторону и поплыл куда-то по своим делам. Лысый мужчина с пышной бородой окликнул меня по имени и помахал. Он был одет в ярко-красную шерстяную рубашку с накладными карманами. Улыбаясь, он встал, а затем с радушным видом потопал вверх по склону мне навстречу.
– Добро пожаловать, Джим. Меня зовут Рей.
Он схватил меня за руку и потряс ее, потом, дружески похлопывая по плечу, повел меня к столу.
– Усаживайся здесь, мы оставили для тебя место. Лули хотела, чтобы ты сидел рядом с ней.
Слабо улыбнувшись, я кивнул Лули – малышка была в восторге – и присел на кончик скамьи. Кто-то поставил передо мной миску, кто-то положил вилку и ложку.
– Посмотрим сегодня мой зверинец? – спросила Лули.
– Твой зверинец? Ах да, конечно, Если никто… – я огляделся, – не будет возражать.
– О, не бойся, – сказала девочка. – Я уже попросила разрешения.
– Ешь, – сказал Рей. – Положи себе вот это и это тоже попробуй. Приготовлено по новому рецепту Джесси! – Повысив голос, он позвал: – Эй, Брауни!.. – Один из мальчишек подскочил к столу. – У нас гость. Тащи сюда горячее.
– Сейчас.
Брауни испарился. На стол подавали старшие дети и несколько высоких тощих кроликособак. Лули называла их кроликочеловеками. Дети приносили тарелки с едой, кроликолюди уносили пустую посуду, нередко останавливаясь, чтобы тщательно вылизать тарелку. Иной раз им приходилось соперничать с собаками и тремя-четырьмя
Я осторожно наполнил свою тарелку. Некоторые блюда были мне неизвестны, но даже знакомые имели странный вид и вкус. Хлеб был розовый и слаще, чем обычный. Джем почти что флюоресцировал красноватым светом и незнакомо пах. Яйца, несмотря на оранжевый цвет, оказались вкусными.
На край стола передо мной сел воробей. В клюве он держал что-то розовое и мясистое, напоминающее толстенького голого человечка. Человечек корчился и пищал.
Рей локтем подтолкнул меня.
– Птицы обожают «детские пальчики», а здесь их почему-то видимо-невидимо.
Воробей покосился на своих соседей, видимо, решил, что наша компания ему не подходит, и упорхнул куда-то за мою спину…
Почти сразу позади раздался отчаянный писк. Я оглянулся и посмотрел вверх: воробей, обезумев, бился в складках бархатистой розовой вуали. Чем больше он трепыхался, тем сильнее запутывался. Вокруг поднялось сверкающее пыльное облачко, а потом вниз по паутине стремительно сбежала жирная волосатая когтистая тварь.
Воробей пискнул еще раз и замолк.
– Ты еще насмотришься, – сказал Рей. – Мы называем это эволюцией в действии.
– Это не эволюция, – начал было я, – это – вторжение!
Но тут же осекся. Нет, не стоит спорить с этими людьми. Ни о чем. Я не собирался предоставлять им возможность… объяснять мне порядок вещей.
Я снова уставился в свою тарелку, потыкал вилкой в какое-то месиво золотистого цвета и осторожно попробовал его; оно немного напоминало по вкусу картофельное пюре и немного свежий хлеб, но хрустело на зубах и оставляло во рту теплый маслянистый привкус. Я подцепил варево на вилку и стал внимательно рассматривать. Может быть, крупа?
– Мы стараемся по возможности использовать новые источники пищи, – сообщил Рей и положил на мою тарелку ярко-красную, напоминающую помидор штуку. – Попробуй, тебе понравится.
Я осторожно откусил кусочек. «Помидор» был сладким, ароматным, с привкусом спиртного. Я удивленно поднял глаза на Рея.
– Хторранский, – кивнул он. – Да нет, не запьянеешь. Во всяком случае, не как обычно. Но приятное тепло почувствуешь.
Тем временем вернулся Брауни с двумя подносами.
– О нет, спасибо. – Я отказался от жареных «пальчиков». На другом блюде горкой возвышались горячие шкворчащие куски… Я не сразу узнал мясо. Оно было краснее обычного.
– Что это? – спросил я. – Те, что похожи на поросят? Крупные либбиты?
– Сначала попробуй, – улыбнулся Рей и положил несколько кусков на мою тарелку.
– Так обычно говорила моя мать. Что это?
– Пока не съешь кусочек, не скажу.
– И это она тоже говорила.
– Ты ее ненавидел за это, правда?
Я не ответил. Не его собачье дело, кого я ненавидел, а кого нет. А может, как раз его. Я же знал, чего они добиваются – пытаются усыпить мою бдительность.
– Давай, Джим, попробуй кусочек. Мы не травим своих гостей.