Ярость льва
Шрифт:
Рауль Гийон неподвижно стоял у стола. Вода под килем бурлила, беспорядочные противотечения швыряли яхту из стороны в сторону. На мгновение «Флер де Лис» прыгнула вправо, и Меллори снова выкрутил штурвал. Корпус яхты зашуршал о песчаную отмель, а секундой позже они снова вошли в глубокую воду.
Туман клочьями полз на воду с острова, и в каждом дуновении ветра ощущалось зловонное дыхание болот. Меллори замедлил ход, и двигатели надрывно завыли на низкой ноте.
Темная и зловещая заболоченная низина тянулась вдоль берега. Трясина безмолвно поджидала
Отмель кончалась длинной песчаной косой, за которой открывалась главная протока. Гийон что-то крикнул, и Меллори заметил выступающий из воды темно-серый корпус подводной лодки.
Словно выброшенный на берег кит, «Л'Алуэтт» стояла в устье протоки. Из люка боевой рубки выглядывали головы Фенелона и Жако. Трое матросов возились на палубе с надувной шлюпкой, устанавливая на ней подвесной мотор. Меллори дал полный ход. «Флер де Лис» рванулась вперед и прошла в каких-нибудь десяти футах от подводной лодки, поднимая волны и заливая водой ее палубу. Матросы оказались в воде, Меллори и Гийон слышали их крики.
Меллори представил себе испуганное лицо Фенелона и озадаченную физиономию Жако. Яхта проскочила мимо и снова скрылась в спасительном тумане. Меллори снизил скорость до пяти узлов и открыл окно.
Холодная, промозглая сырость проникла в рубку, неся с собой запахи тления и смерти. Меллори вглядывался в туман, едва замечая теряющуюся в зарослях камыша узкую протоку. Через несколько минут «Флер де Лис» мягко ткнулась носом в илистый берег, дернулась и остановилась.
Меллори дал задний ход. Секунду-другую яхта стояла неподвижно, потом так же мягко тронулась с места и заскользила назад.
– Все, дальше не пройдем.
Он выключил двигатели, вышел на палубу и взобрался на крышу рулевой рубки. Вокруг простирались густые заросли камыша, и только слева серебрилось круглое озеро около сотни футов диаметром.
Гийон вскарабкался наверх и встал рядом, Меллори указал рукой па озеро:
– Наш единственный шанс.
Он спустился на палубу, вошел в рубку и включил двигатели, потом выкрутил штурвал и направил набирающую скорость яхту прямо в стену камыша, отделяющую озеро от протоки.
На секунду «Флер де Лис» замерла, потом мягко скользнула вперед через казавшийся непреодолимым барьер и вышла в озеро.
Меллори выключил двигатели, и яхта тихо ткнулась носом в песчаную отмель у противоположного берега.
– Времени нет, – сказал он. – Один из нас останется здесь. Другой пойдет за Гранвилем и его женой.
– Пойду я. У нас много общих знакомых. Думаю, мне он поверит.
Меллори взял карту.
– Пешком и вплавь через протоки. – Он открыл ящик стола и вынул карманный компас: – Старайся идти прямо на запад и выйдешь к центральному острову. Это в четверти мили отсюда.
– Привести его обратно будет нелегко, – сказал Гийон. – Он старый
– Да, но он привык к этим болотам. Не забывай, он каждый год сюда приезжает.
Меллори протянул Гийону револьвер, отобранный у матроса в замке:
– Держи. Все-таки лучше, чем ничего.
Гийон сунул оружие в карман штормовки, вышел на палубу, спрыгнул на песчаный берег и исчез в камышах.
Меллори закурил. Шел мелкий моросящий дождь. Примерно через пять минут он услышал рокот лодочного мотора в главной протоке. Постепенно он затих в отдалении. Туман и тишина воцарились вокруг.
Гийон продирался сквозь заросли камыша. Где-то слева раздался тревожный свист кроншнепа, и стайка птиц поднялась на крыло, испуганная звуком его шагов. Поднявшись на высокий холмик, он взглянул на компас и побежал вперед, чужак в этом царстве илистых проток, тины и камышей. Узкую протоку он перешел вброд, по колено увязая в жидкой грязи.
Гийон чувствовал вкус соли во рту, соль разъедала ему глаза, но он продолжал упорно продираться сквозь камышовые заросли. Наконец грязь под ногами сменилась песком, поросшим жесткой травой, по которому уже можно было бежать. Через несколько минут заросли камыша расступились, и он оказался на берегу мелководного озера.
В пятидесяти ярдах от берега на крохотном островке виднелся дом, едва различимый в тумане. Гийон вошел в мутную воду, вынул револьвер и поднял его над головой. Конечно, с револьвером вряд ли что-нибудь могло случиться в воде, но в его положении приходилось считаться с любой случайностью.
Идти было на удивление легко, ил под ногами сменился песком. Рауль вышел на берег и двинулся вперед. Разглядев в тумане узкий деревянный причал, он замер от удивления: причал был пуст, нигде ни лодки, ни даже ялика. Гийон нахмурился.
Из каменной трубы на крыше небольшого одноэтажного дома выбивалась тонкая струйка дыма. Гийон поднялся по скрипучим ступенькам на крыльцо, открыл дверь и вошел внутрь.
Обстановка в уютной небольшой комнате была очень простая: дощатые полы покрыты холщовыми половиками, вдоль стен тянулись уставленные книгами полки. У камина стояло два простых стула, дополнял картину диван у стены.
Поленья в камине тлели под толстым слоем золы – хозяева позаботились, чтобы дрова не прогорели слишком быстро. Гийон понял с первого взгляда, что ушли они довольно давно. Меллори и он принимали в расчет и такую возможность.
Старик Гранвиль был страстным любителем птиц, даже написал книгу по орнитологии. Скорее всего сейчас они с женой сидят в лодке где-нибудь в камышах посреди болот, возможно, даже спрятавшись, с самого рассвета занимаются фотоохотой.
Гийон вышел и спустился к причалу. Где-то вдалеке слышался шум мотора. Жако и его люди... Они наверняка все поймут и просто будут ждать появления Гранвиля. Нет необходимости искать его среди болот. Выход только один. Гийон спустился к воде, вброд пошел к противоположному берегу и, выбравшись на сушу, побежал вперед, на звук мотора.