Ярость льва

Хиггинс Джек

– Значит, остается Гранвиль. И, похоже, мы ни черта не сможем здесь поделать.

Меллори закурил и лег, глядя в потолок и перебирая в уме события последних часов. Немного помолчав, он тихо сказал:

– В этой игре самое главное правило – сначала дело, потом все остальное. Большинство тех, с кем мне приходилось работать, на твоем месте продолжили бы игру с де Бомоном, и при необходимости даже пристрелили бы меня.

– Видимо, у меня просто другой взгляд на вещи.

– Почему ты не ощутил по весу,

что пистолет заряжен холостыми?

– Я сам гадаю уже целый час. Не так просто найти ответ. Понимаешь, я чувствую, как что-то меняется во мне самом, в моем отношении к людям. И оставим пока эту тему. – Он отвернулся к стене.

Меллори молча курил, думая о любви. Как странно, что это старое как мир чувство смогло вернуть к жизни человека, опаленного пламенем двух кровавых войн.

* * *

Меллори замерз, руки и ноги его затекли и онемели. Он натянул одеяло и взглянул на часы. Почти пять утра. Он прислушался к вою ветра и шуму дождя и снова задремал.

Он почувствовал, как кто-то тормошит его, и открыл глаза. Рядом на корточках сидел Рауль Гийон. Серый свет сочился в камеру через зарешеченное окошко. Меллори опустил ноги с койки на пол:

– Дождь?

Гийон кивнул:

– Всю ночь шел не переставая. Сейчас почти восемь.

Меллори выглянул в коридор сквозь чугунную решетку. Молодой матрос сидел на стуле и читал газету. С поясного ремня свисала кобура с тяжелым армейским револьвером.

Меллори подошел к окну. Створки открывались легко, но толстые прутья решетки прочно сидели в стене. Он вгляделся в серое утро. Пелена дождя окутывала горизонт, видимость была отвратительная. Низко над водой ветер тащил клочья сырого тумана.

– Интересно, чем они там занимаются? – спросил сзади Рауль Гийон.

– Я думаю, они уже догадались, что что-то не так. Если у них есть хоть какое-то чутье, они уже взяли с собой Оуэна Моргана и пошли на Гернси.

– Наверное, де Бомон предусмотрел и такую возможность.

– Видимо, да. Это меня больше всего и беспокоит.

Загремел засов, и дверь отворилась. В камеру вошел Марсель. Он шагнул в сторону с револьвером в руке, пропустив молодого матроса. Тот опустил на койку поднос с едой, и так же молча оба вышли из камеры.

Завтрак был простенький – хлеб с сыром и горячий кофе. Меллори вдруг почувствовал, что голоден.

Они уселись по обе стороны подноса, поели и докурили вдвоем последнюю сигарету. Потом Меллори растянулся на койке, словно ожидая чего-то, а Гийон принялся нервно мерить шагами камеру.

Дождь стучал в оконное стекло. Примерно в десять часов дверь снова открылась, и вошел де Бомон. За его спиной стоял Марсель.

Де Бомон был в прекрасном настроении и весело улыбался:

– Доброе утро, господа. Надеюсь, вам хорошо спалось? Апартаментами довольны?

– Я

видел похуже, – сказал Меллори.

– Просьбы, пожелания?

– Последнее желание приговоренного? – пожал плечами Меллори. – Сигареты. Вот, пожалуй, и все.

Марсель вынул из кармана и швырнул на койку пачку «Галуа».

– Что-нибудь еще?

Меллори сунул сигарету в зубы и передал пачку Гийону:

– Нет, не думаю.

– В таком случае позвольте откланяться. Вам будет небезынтересно узнать, что Жако и его люди, как мы и рассчитывали, четверть часа назад ушли на Пуант дю Шато. Видимо, теперь настало время нанести визит и на Иль де Рок.

– Я бы не стал рассчитывать, что вас там кто-нибудь встретит.

– О, они будут там. Уверяю вас.

Де Бомон загадочно улыбнулся, словно оценив свою же тонкую шутку, кивнул Марселю и вышел. Дверь закрылась, и засовы резко лязгнули. Гийон в отчаянии обернулся, но Меллори приложил палец к губам и подкрался к двери. Молодой матрос сидел к ним спиной, читал журнал. Меллори взглянул в окно. Через пару минут послышался шум запускаемого мотора, и показался «Фоксхантер», идущий вдоль рифа по направлению к Иль де Рок.

– Они уходят.

Гийон тоже подошел к окну и нахмурился:

– А почему на «Фоксхантере»?

– На коротких расстояниях им легче управлять, чем «Флер де Лис». А для моторной лодки это слишком далеко.

Гийон подумал о Фионе. Он нервничал.

– Мне не понравилась его последняя фраза. Можно подумать, он точно знает, что генерал и женщины на острове.

– Скорее всего это так, – сказал Меллори. – У него была целая ночь. Но теперь это уже неважно. Думаю, он намеревается привезти их сюда, чтобы обезопасить себя до отъезда.

– Возможно, ты прав.

– У меня из головы не выходит Анри Гранвиль, который сидит на острове Жиронд Марш и не подозревает ни о чем. Представляю, как сейчас радуется Жако.

– И мы ничего не можем сделать!

– Если бы только выбраться отсюда! Наверху есть радиорубка, а на «Флер де Лис», кроме того, должен быть радиотелефон.

Гийон покачал головой:

– Эти острова – одно из самых безлюдных мест на всем побережье. Даже если мы свяжемся с моими людьми в Париже, все равно уже будет поздно. Им не добраться до Гранвиля вовремя.

– Мы и сами могли бы, – сказал Меллори. – «Л'Алуэтт» вынуждена весь путь идти в подводном положении. Это займет добрых три часа.

– Они уже больше часа в пути, – заметил Гийон.

– "Флер де Лис" в два раза быстроходнее. Мы сможем опередить Жако.

– При условии, что выберемся отсюда в течение получаса, – сказал Гийон. – А я очень давно перестал верить в чудеса.

– Чуда не потребуется. Только немного везения. – Меллори рывком усадил его на койку. – Слушай внимательно.