Ярость льва
Шрифт:
Фенелон склонился к окуляру, но Жако оттолкнул его:
– Теперь приказывать буду я! Идем на сближение. Приготовиться к всплытию! Я добью его. Эта скотина Меллори теперь не жилец.
Меллори вернулся к штурвалу, а Гийон снова встал у помпы, качая изо всех сил, но это мало помогало. Яхта сильно осела, качка усилилась, волны захлестывали палубу. «Л'Алуэтт» выпустила обе торпеды. На подлодках типа XXIII боекомплект составляли только две торпеды. Меллори это знал.
Он выглянул в окно. Клочья тумана сгустились. Ни единого суденышка. Меллори предвидел следующий шаг Жако, но когда в
Не успела вода схлынуть с палубы подводной лодки, как крышка люка боевой рубки открылась, и Жако вместе с одним из матросов принялся устанавливать на турели пулемет. Гийон стоял в дверном проеме, сжимая в руке револьвер:
– Что будем делать?
– Все ясно и так. Если я отправлюсь на тот свет, то очень постараюсь прихватить и его с собой. Прощай, Гийон. Было приятно работать вместе.
– А мне – с вами, полковник. – Рауль Гийон встал по стойке смирно, как на параде. – Честь имею, сэр.
Он побежал на бак, а Меллори вернулся в рубку и развернул «Флер де Лис» по ветру. Через секунду яхта уже шла полным ходом навстречу «Л'Алуэтт». Пулемет затрещал, пули крошили бак, и Меллори пригнулся, не выпуская штурвала из рук. Гийон ничком лежал на палубе, выжидая подходящий момент. В его револьвере оставалось всего два патрона, и он молил Бога о том, чтобы удалось оба всадить в Жако.
Пулемет строчил без остановки. Жако тщетно пытался выбить Меллори из рулевой рубки. Рядом с Жако из люка появилось испуганное лицо Фенелона. Он что-то кричал, но крика не было слышно.
Трещал пулемет, свистели пули. Новый могучий вал подхватил яхту и понес вперед. Жако и «Л'Алуэтт» пропали из виду. На секунду яхта застыла на гребне вала и стремительно понеслась навстречу «Л'Алуэтт». Раздался страшный грохот, и киль яхты обрушился на место стыка боевой рубки и палубы подводной лодки. Под скрежет металла киль «Флер де Лис» давил на балластные цистерны и вспарывал корпус лодки. «Л'Алуэтт» осела, боевая рубка накренилась, и пулемет упал в воду. Жако и Фенелон в отчаянии заметались.
Гийон перегнулся через планширь, прицелился и выстрелил. В тот же миг «Флер де Лис» резко накренилась, и он полетел за борт вниз головой. Яхта, скрежеща, ползла вперед, все сильнее вдавливая «Л'Алуэтт» под воду, и наконец перевалила через нее. Волны с силой бились о форштевень. Меллори поднялся на ноги и повернул штурвальное колесо. Яхта слушалась руля! Двигатели продолжали работать, и «Флер де Лис», подмяв очередную волну, развернулась.
Меллори выглянул в разбитое окно. Подводная лодка вышла из крена, но еще больше осела, и всю ее палубу уже захлестывали волны. Из переднего люка один за другим выскакивали матросы. Жако тоже сбежал вниз по наружному трапу. Они стояли на палубе, возбужденно показывая куда-то в воду, и Меллори заметил в волнах голову Рауля Гийона. Его несло прямо к «Л'Алуэтт», и когда очередной вал швырнул его на металлическую палубу, они набросились на него. Меллори ничего не мог сделать. Яхта по-прежнему шла вперед, туда, где сгущался туман.
Когда через пять минут Меллори оглянулся, подводной лодки уже не было видно. Ветер крепчал
В полузатопленном салоне он взял бутылку «Курвуазье» и вернулся на палубу. Туман немного рассеялся, но волнение усилилось, и пронизывающий ветер не ослабевал. Он спустил шлюпку, столкнул ее в воду, прыгнул и отгреб немного в сторону.
«Флер де Лис» уходила под воду. Вода забурлила и утихла, и вскоре только белое пятно пены на воде да обрывок веревки, ящик и пара досок указывали на то место, где затонула яхта. Гибель всякого хорошего судна – невеселое зрелище. Он надел спасательный жилет, отпил немного из бутылки и взялся за весла.
«Л'Алуэтт» сильно осела, но продолжала держаться на воде, и ее мощные двигатели медленно, но верно несли ее вперед.
Жако стоял с сигаретой в зубах, высунувшись из боевой рубки, и наблюдал, как из сумерек выплывают очертания острова.
А внутри кипела работа. Команда уже была по колено в воде. Старшина метался от одного матроса к другому, отдавая приказания.
Фенелон беззвучно шевелил губами, лежа на койке в своей крошечной каюте. Его пробирал озноб, глаза лихорадочно блестели, взгляд казался невидящим.
Связанный по рукам и ногам, Гийон лежал у мостика, ведущего в боевую рубку. Кровь сочилась из глубокой ссадины на лбу. Когда они набросились на него на палубе, Жако незаметно пнул его носком ботинка, прикидывая, как лучше убить. Конечно, можно было бросить Гийона в море или прострелить голову, но Жако считал, что это слишком просто. Гийон был предателем, хитрым, замаскировавшимся предателем, и для него нужно было придумать что-нибудь особенное.
Шум двигателей стал тише и вдруг умолк совсем. Из машинного отсека послышались крики. Крышка переднего люка открылась, и на палубу один за другим высыпали матросы, таща надувные шлюпки, в том числе и ту, с мотором, на которой Жако ходил в глубь острова.
Великан с легкостью взвалил связанного Гийона на плечи и спустился по трапу. До рифа, соединявшего Иль де Рок и Сен-Пьер, оставалось около четверти мили. В намерения Жако не входило ждать, что станет с «Л'Алуэтт», когда ее вынесет на скалы.
Он кивнул старшине:
– Я беру шлюпку с мотором. Ты пойдешь со мной.
Матросы возмущенно закричали, один из них вышел вперед:
– Почему ты? Почему не мы?
Жако вытащил «люгер» из кармана и дважды выстрелил ему в грудь. Матрос закачался и упал в воду. Ропот мгновенно умолк, и люди подались назад.
Через секунду шлюпка отвалила от подводной лодки, и сидевший на корме старшина запустил мотор.
Течение уже подхватило обреченную лодку и медленно несло к рифам. Один за другим матросы попрыгали в оставшиеся шлюпки, и их сразу же отнесло в сторону.
На «Л'Алуэтт» в каюте лежал всеми забытый Фенелон. Когда вода подобралась к его койке, он очнулся, секунду-другую бессмысленно смотрел вниз и только потом понял, в чем дело.
Лейтенант выскочил из каюты, побежал, и в этот момент погас свет. В кромешной темноте, на ощупь, он стал пробираться к выходу Отчаяние и страх овладели им.