Ярослав Мудрый
Шрифт:
В темных сенях Ярослава вдруг подхватили какие-то руки и затянули в другую дверь. Голова в дурмане работала плохо, и он даже не успел испугаться. Но почти сразу понял, что руки женские, мало того, их обладательница действовала весьма решительно. На попытку князя спросить, чего это она, прижала палец к его губам:
– Не шуми, князь! Не позорь бабу!
Крепкие пальцы похитительницы взяли его руку и запустили в низко расстегнутый ворот рубахи. Ярослав ощутил под своими пальцами упругую грудь и выпирающий сосок. Князя обдало жаром, но сопротивляться
Хотя в светелке, куда его затащили, было совсем темно из-за закрытых ставень, он уже понял, кто это. А боярыня завладела второй рукой князя и запустила ее уже не в ворот, а под подол. Теперь ладонь Ярослава гладила бедро красавицы, а потом, повинуясь ее руке, поднялась выше. Когда он нащупал округлые ягодицы и понял, что под юбкой у боярыни вовсе ничего нет, то и первая рука присоединилась ко второй.
Красавица не сопротивлялась, напротив, она ловко развязала пояс и освободила от одежды самого Ярослава. Дальнейшее он потом вспоминал со стыдом. Повалил боярыню на ложе, точно простую девку, и еще долго тискал ее оказавшееся очень аппетитным на ощупь тело. Голова по-прежнему была в дурмане, но сладость владения послушным и жарким женским телом от этого не уменьшилась.
Хотелось пить, видно, поняв это, боярыня предложила:
– Испей кваску-то…
Вкус был сладковатым и тоже приятным. Квас добавил бодрости, и князь с удивлением почувствовал, что хочет красавицу еще…
После новых горячих ласк хмель прошел быстро, и Ярослав поспешил уйти. Боярыня задерживать его не стала, только спросила вслед:
– Придешь ночью, князь? Ты приходи, я ждать буду…
Он стрелой вылетел из ее горницы, соображая, как долго там пробыл и не ищут ли его. Не искали, потому как в палате, где они обедали, Ярослав застал только хозяина дома. Тот лежал головой на руках на столе. На вопрос, где Воля с Михеем, Стемир неопределенно махнул рукой:
– Там…
– Вели позвать, ехать пора.
Ярослав старался не смотреть в глаза боярину, но тот тоже оказался пьян и мало соображал, кто перед ним и куда уезжать. Положение было нелепым, потому князь поспешил удалиться. На дворе стояли все три лошади, но его спутников не было.
Холоп, державший под уздцы Ярославова коня, кивнул, передавая поводья:
– Мигом позову, князь.
И верно, почти сразу на крыльцо выскочили оба, завязывая по пути свои пояса. Ярослава обдало жаром от понимания, что и они занимались тем же.
Не глядя на окна дома, махнул рукой:
– Едем!
Уже подъезжая к своему терему, Ярослав хмуро попросил спутников:
– Блуду ни слова. И туда больше не ездить!
Воля пожал плечами:
– Не понравилось, что ли, князь? Вроде ловка баба-то?
Ярослав стегнул коня, хотя до ворот оставалось несколько шагов. Обиженный жеребец даже взбрыкнул.
До вечера князь ходил сам не свой, вспоминая то горячие ласки и наглые руки боярыни, то ее шепот:
– Придешь ли ночью, князь?
Очень хотелось прийти, снова ощутить под своими
Помог ему Михей. Он смущенно поскреб подбородок и протянул:
– Мы того, княже… мы кой-чего забыли у Стемира.
– Чего забыли? – вздрогнул Ярослав.
– Да кой-чего… И уехали как-то не по-людски, не попрощавшись… Может, съездить?
Ярослав нахмурился:
– Негоже князю с извинениями к боярину ездить!
– А я бы поехал… особо к боярыне извиниться… Так ведь звала…
Князь едва не подскочил на месте – откуда он знает, что звала?! Михей спокойно объяснил:
– Да ведь даже за ворота сама вышла, а мы вот так не попрощавшись. Может, съездим, а?
После недолгих препирательств Ярослав позволил себя уговорить, взяв слово, что Блуд ничего не узнает. Тайно с одним Михеем он выскользнул за ворота и добрался до дома Стемира. Там их явно ждали, холоп забрал коней и провел на крыльцо, только не красное, а позади дома, что для челяди.
Ярославу было не по себе, он, князь, тайком пробирается к боярской жене! Но стоило переступить порог сеней и снова попасть в ее руки, как все сомнения забылись. Снова было обнаженное женское тело, снова сладостный миг, квас со странным привкусом и бесстыдные ласки после него. Ярослав уже осознал, что квас добавляет мужских сил и после него боярыню хочется снова и снова. Но пить трижды та не позволила, возразив:
– Завтра еще придешь, князь. Тогда и попьешь.
Ярослав вдруг вспомнил, что завтра должен вернуться Блуд, покачал головой:
– Завтра Блуд приезжает.
Ему было почти стыдно признаваться, что все еще ходит за кормильцем и слушается его. Боярыня возразила:
– Он еще три дня в Суздале пробудет.
– Откуда тебе известно?
– Знаю… А ты ко мне всякую ночь ходи, я встречать стану…
И снова стоило Ярославу выйти из дверей, как показался и Михей, видно, развлекавшийся с кем-то в этом же доме. Не разговаривая, они вернулись обратно.
На следующий день у Ярослава болело все тело, во рту горело, и никакие напитки не могли утолить страшную жажду, а мысли крутились только вокруг статей красавицы. Он пытался вспомнить ее лицо и не мог, в памяти всплывали только коричнево-желтые глаза. Зато все прекрасно помнили руки. Ярослав вдруг подумал, что даже имени женщины не знает!
Он твердо решил больше никуда не ездить, хотя Блуду ничего не рассказывать!
Но к вечеру вдруг примчался гонец с известием от кормильца, что тот задержится в Суздале на три дня, и вся решимость Ярослава сошла на нет. Чем ближе был вечер, тем больше ему хотелось снова испить того кваску и обнять горячее тело боярыни.
Выскользнув за ворота вместе все с тем же Михеем, он поинтересовался:
– Как имя у боярской женки?
Тот почему-то нахмурился:
– Вучица…
Странное имя, что-то оно напоминало, а что, Ярослав понять не мог.