Ярл

Плотников Сергей Александрович

Не знаю, что на меня так повлияло – нессарийское высшее медико-биологическое образование или манифестировавшаяся Стихия, ставшая такой же привычной частью меня, как, скажем, рука. Но мне реально нестерпимо стало видеть, как люди гробят своё здоровье. И ладно бы взрослые – есть в жизни вещи, которых иначе не достичь. Но дети? Теперь я новыми взглядом видел краткие записки на полях доставшейся мне от Лилианы книжки: не просто так она полезла заниматься сельским хозяйством в баронстве Бертран.

Правда, моя ветренная и увлекающаяся маман предпочла, столкнувшись с проблемой в полном объёме, свалить с мужем на Рубеж мочить тварей – это же куда интереснее, чем в земле ковыряться.

Тем не менее, что-то она всё же сделала: недаром среди крестьян родового манора Кристиана так много здоровых, красивых и сильных людей – это если сравнивать с другими местами, вроде как бы очень даже благополучной Белой Лепки. А я, дурак, этого различия и не заметил. Почти. Пару раз ночью Нату спросонья едва Ле не назвал…

Вот я думаю: может, причина того, что Повелители Жизни отгородились от остального мира границами собственной страны с собственными законами, а от реальности в других землях – “Теорией Стихийного превосходства”, она изначально та же, что не даёт мне спокойно жить? Ты можешь изменить мир к лучшему… и, одновременно, не можешь. Просто потому, что твои усилия – капля в бесконечном море. Но если королевства – это море, то Звонкие ключи – даже не лужица, так, маленькая чашечка с водой на донце. Вполне посильный объём. Заодно потренируюсь перед тем, как за свой собственный дом приниматься.

* * *

– Чужак. Да что ты понимаешь… – наконец-то выдавил из себя Неясь. Ответ неверный.

– Ты сам признал меня ярлом, – я постучал пальцами рядом с образцами тепличного урожая. – И, как видишь, кое-что понимаю. Как изменить жизнь к лучшему, во всяком случае. И не за годы и десятилетия, а за недели.

За пять дней с начала постройки теплицы страсти у ключевских поулеглись… внешне. Я прекрасно видел, что маленькая на самом деле победа над холодом и зимой кардинально поменяла настроение людей. Больше улыбок, чуть громче голоса… Даже мне, реально чужаку, было заметно, как активизировались работы по всей деревне, от перекрытия крыш до подновления частокола. Люди хоть так пытались стать причастными к тому, что посчитали чудом.

Неясю очень хотелось мне врезать – прямо невооружённым глазом было заметно, что кулаки так и чешутся. Или хотя бы последними словами обругать, послав куда подальше. Мешала самая малость – кучка овощей на столе. Всё-таки поселение оказалось для него важнее личной гордости, а что проблемы есть – уж кто-кто, а набольший Ключей знал прекрасно.

– Что. Ты. От меня. Хочешь? – проскрипел он, всё-таки переступив через себя. Ну вот, другой разговор.

– Всего лишь понять, как работает экономика деревни. В смысле, что мы продаём кому, и что получаем взамен, а так же что сами себе делаем, – я достал из прихваченной с собой сумки толстую пачку бумаги и алхимкарандаш. Порылся, и выложил рядом алхимлампу: сомневаюсь, что староста на меня масло тратить станет теперь, да и глаза ломать в свете тусклой коптилки – такое себе удовольствие. Ради такого дела топливо потратить не жалко. – Не хотелось бы своими действиями сломать то, что уже давно налажено и прекрасно работает.

Ну вот, сейчас я наконец-то смогу увидеть картину жизни Ключей в целом. А Неясь сколько хочет пусть кривит морду в полупрезрительной гримасе: работу менеджера проектов должен выполнять менеджер, а не сонм замшелых традиций. Впрочем, я ничего старосте доказывать и не собираюсь: мои дела сами скажут за меня.

* * *

— Я так и не понял, зачем тебе всё это нужно было узнать, – признался мне старик. Ночь прошла как не было, деревня уже часа два как проснулась,

а я только-только закончил. Даже не встал с лавки за ночь ни разу. Что сказать — “немного” недооценил объём материала, которой требовалось узнать, записать, и хотя бы в общих чертах систематизировать. Можно было и прерваться, но я понял, что если разбить процесс на несколько дней – я рискую потерять неделю, если не две, на одни только разговоры. Потому давил и давил на старосту — не физически, разумеется, только словами, – до тех пор, пока он сам не втянулся в процесс, так сказать, построения картины мира в отдельно взятом скрытом поселении.

– Зачем? – несмотря на Стихию, я чувствовал себя уставшим. Голова гудела, словно улей с пчёлами — до такого состояния мне себя считанные разы удавалось довести даже когда я экстерном проходил два курса универа за один учебный год и еще и охотился одновременно. — Если тебя не убедили мои другие объяснения, считай, что я отдаю долг… гостеприимства.

– Гостеприимства? — то, что Неясь продержался так долго, говорило не только о его упрямстве, но и о изрядной трансформации Тьмой организма. Так что у него хватило силы в ироничном жесте вздёрнуть седую бровь и даже выдавить кривую улыбку. Не презрительную, как раньше, далеко нет -- я заставил себя если не уважать, то воспринимать как равного точно. – Если ты считаешь себя гостем деревни, то я даже не знаю, кто тогда, по-твоему, я. Случайный прохожий?

– Не мели чушь, – я поморщился. Тема в течение ночной “беседы” всплывала неоднократно, и мне раз за разом приходилось повторять на разные лады одно и то же. – Не в этом смысле. Сказал же уже: раз вы сами, всем обществом назначили ярлом – и я стал ярлом.

Я помолчал, давя на старосту взглядом, но в этот раз он сразу отвёл глаза. Ладно.

– Я попал на заставу Сим даже без звания, фактически никем, – уже спокойно рассказал я старику. – Филин меня… принял. Рассказал, что к чему, отвечал на вопросы, помог понять, куда меня занесло.

– Сын... – Неясь сгорбился, разом прибавив лет двадцать возраста. Не просто старик, древний дед, согнутый годами. Согнутый, но не сломленный. На секунду мне стало стыдно, что пришлось ткнуть собеседника в болевую точку, чтобы заставить принять мои слова… но только на секунду.

Я не соврал – чувство благодарности один из мотивов моей активной помощи ключевским отвальным. Далеко не самый главный, но он ведь и правда есть... Человек так устроен, что ему обязательно нужно хоть какое-то объяснение происходящих событий – особенно если он их не может контролировать. Необъяснимое пугает, а то, что вызывает страх, вызывает и агрессию – особенно у тех, кто стоит на социальной лестнице не у самого подножия. Мне пришлось здорово “прогнуть” Неяся, вытрясая нужные сведения, в процессе чего самооценка одного экономического лидера скрытой деревни ощутимо так пострадала – и его самолюбию нужно будет оправдание, почему он мне “сдался”. А иначе...

Я такого во время своей земной карьеры, к счастью, сам не наблюдал – зато наслушался от своих коллег, кому повезло меньше, вдоволь. “Война отделов”– это когда начальники разных направлений настолько друг с другом сталкиваются лбами, что интересы компании идут побоку, лишь бы друг другу поднасрать. Обычно драчунов растаскивает биг босс – и увольняет нафиг, например… если успеет, потому что такие тёрки способны разнести его бизнес значительно раньше, буквально за пару месяцев. А у нас тут и начальника в виде волевой личности нет – только коллективное “общество”, которое будет по определению долго раскачиваться. Да и вообще, наживать себе врага на пустом месте попросту глупо. А вот обрести пусть вынужденного, но более-менее единомышленника – наоборот.