Ярл
Шрифт:
– Зажимай и держи, – приказал я, заставив другой рукой остановить кровотечение, а сам метнулся к своему так и не разобранному вещмешку. Одно движение – и аптечка экстренной помощи у меня в руках, ещё мгновение – и я уже бинтую порез. Довольно безопасный – многие подростки, решившие покончить жизнь самоубийством и вскрывшие себе вены на обеих руках, умудряются выжить, даже не обрабатывая повреждения вообще. У наших организмов в норме вообще-то неплохая регенерация. В норме.
– В доме есть сахар, мёд, хоть чего-то сладкое? – закончив бинтовать, всё так же резко и сухо поинтересовался я. – Кипяток или горячий чай?
–
– Пойдёт. Сиди и не дёргайся, – предупредил я. Отыскать сладость оказалось не так-то просто, зато чугунок я притащил просто в руках, проигнорировав ожоги, впрочем, тут же зажившие. Вместо ложки сошёл карандаш, вместо стакана – пустой пузырёк с широким горлышком.
– Пей, – смешав раствор, приказал я. И, дождавшись, пока она приложится к сладкой воде, объяснил. – У тебя анемия, малокровие. Бледность, руки и ноги холодные, повышенная утомляемость, нужно много времени, чтобы выспаться, замедленные реакции на физиологические раздражители. И часто ты так свою кровь сливаешь?
Наташа приложилась к медовому сиропу ещё раз, и из её глаз почти ушло то отстранённое выражение, что меня так напугало. Сахар очень быстро всасывается, причём начиная прямо из ротовой полости и пищевода, к сожалению, капельницы и раствора глюкозы у меня не было, пришлось обойтись тем, что есть под руками.
– Каждый день, – помолчав, ответила мне жена. Видимо, что-то поняв по лицу, она объяснила: – Без крови колдуньи зелье не завершить.
– Меня одно удивляет, как ты до сих пор жива, – честно признался я.
– На мне всё хорошо заживает, – то ли мёд помог, то ли мой тон подействовал, но девушка отвела глаза, а на щеках заиграл бледный румянец.
– Хорошо заживает – это как у меня, – я продемонстрировал ей пальцы, на которых не было и следа ожогов от горячего горшка прямо из печи. Нужно было взять ухват, но побоялся, что с непривычки не справлюсь и разолью столь нужную сейчас жидкость. В холодной воде мёд ещё попробуй раствори... Ну да, регенерацию Тьма ей обеспечивает – иначе бы запястья были сплошь в шрамах, а там чистая гладкая кожа, я помню. Вот только нужна магия Жизни, чтобы так над собой издеваться – и то не рекомендуется.
– На сегодня всё и завтра без меня не начинай… работу над зельями, – не подразумевая отказа, сказал Нате я. Чёрт. Чёрт! Немногое меня может выбить из колеи, но красивая девушка, вот уже восемь лет подряд каждый день сцеживающая из себя минимум стакан – из таких. Я бы даже мимо совсем чужой пройти не смог бы…
Проклятье.
[*При венозных кровотечениях тугую повязку нужно накладывать прямо на рану, а при артериальных – жгут выше раны.]
Глава 3
Обнимать в постели прекрасную обнаженную девушку, доверчиво положившую тебе голову на плечо и прижавшуюся в тебя такой грудью, ради которой не зазорно и войну какую-нибудь развязать, и думать о магии — это какое-то совершенно особое извращение Тем более я сам был одет ничуть не более супруги, и организм настойчиво рекомендовал мне заняться куда более, по его мнению, подходящим делом.
Обильное питание с большим количеством углеводов и белков для выправления энергетического баланса пострадавшего организма и усиленного кроветворения, и тепло – вот методы борьбы с анемией, если она не вызвана болезнью. Если вызвана — нужно ещё и причину лечить. К счастью, не мой случай, и к счастью, организм мага Тьмы оказался устойчив к подобным в прямом смысле слова самоубийственным нагрузкам. Нормальный человек имел бы отменные шансы подохнуть от каждодневных кровопусканий, и уж тем более ребенок, а потом подросток – и даром подобная “терапия” для развития тела уж точно не прошла бы.
Наташа “отделалась” бледностью, хронической апатией, нарушением социализации и просто сниженным тонусом всех систем организма. Просто чудо, как я смог вчера её завести в постели! Видать, надо сказать спасибо гормонам юного тела, в этом возрасте всё ещё выплескивающимся, что называется, аж через уши. Может, и сегодня удалось бы — но у меня рука не поднялась эксплуатировать перенапрягшийся женский организм… именно рука, потому как остальные части тела были явно не против. Очень, я бы сказал, не против – у меня-то со здоровьем благодаря Стихии всё было более чем замечательно. И впервые я не мог поделиться своим здоровьем с человеком, ставшим для меня важным. Ч-чёрт. Долбанная Тьма!
Первостихии… мне иногда реально начинало казаться, что именно Свет и Тьма и есть настоящая магия. Жизнь, огонь, воздух, вода, электричество – все они вели себя предсказуемо, их действительно можно было изучать и эффективно использовать, применяя научный подход. Базовые Стихии мало того, что работали в прямом смысле на силе воли адепта, так еще и адаптивно подчинялись его желаниям – как оформленным, так и не очень. Знания, как и что нужно делать, чтобы добиться определенного результата, были магам первостихий просто не нужны!
До сих пор вспоминаю, как Маша приложила Валериана, просто пожелав, чтобы тот заткнулся. Наверное, мне следует порадоваться, что Натана так в принципе не может. Хоть это хорошо, а то я прекрасно помню наше путешествие к монастырю после манифестации дочки кузнеца: приходилось спать в одном спальнике, потому что свой леди-рыцарь просто развеяла, пардон, очистила от него реальность, как только ей во сне стало жарко.
Как Свет был идеально заточен на внешнее воздействие, так и Тьма идеально подходила на воздействие внутреннее, на саму себя. Свет мог очистить что угодно, а Тьма, получается, принять в себя. Так, как мою магию, например. В этом плане адепт Тьмы был ещё более беззащитным, чем виталист — моя магия хотя бы годилась для атаки в упор, а вот магия Наташи была способна воздействовать только на неё саму. То есть, грубо говоря, ей нужно было сделать объект воздействия частью себя, чтобы его изменить. Например, съесть. Или как вариант — перемешать со своей кровью, которая ещё некоторое время после добавления к раствору или смеси “считалась” за часть организма адепта.