Ярче звёзд

Окишева Вера Павловна

— Спать, спать.

Маруся

С приходом нового ректора слегка изменилась учебная программа. Практика была сдвинута на полгода вперёд, поэтому преподаватели стали гонять нас ещё сильнее, проверяя наши знания срезами чуть ли не каждые три-четыре дня.

Ленка за три прошедших месяца просто расцвела, даже вдали от Хемера она трещала без умолку, когда я ей звонила после учёбы. Всё никак не могла нахвалиться своим любимым, часто плакала, шепча странности. За что должен был простить её манаукец, я так и не поняла. По словам Яна, не так сильно она Хемера и опозорила стихами о покровительстве,

но сама подруга лишь махала рукой, мотала головой и отключала связь, когда я начинала требовать объясниться. Может, изменила ему? Но тоже логики я не видела. Они же вроде не встречались официально, когда она успела-то.

Я перестала высыпаться окончательно, так как Ян требовал внимания, порой будя меня и занимаясь со мной любовью. За три месяца я привыкла, что наброситься на меня изголодавшийся манаукец мог где угодно и когда угодно ему, но при этом удовольствие доставлял такое, что я простила ему даже секс в кабине истребителя, на котором мы улетели на небольшой остров. Лето хоть и вступило в свои права, но порывистый и холодный северный ветер не давал почувствовать тепло летнего солнца. Яндор тогда не давал мне сесть за штурвал, пока не удовлетворил свой проснувшийся голод. Это было неудобно, защитный купол в кабинете был низкий, а кресло не до конца откидывалось, колени упирались в стенки, голова в купол. В общем-то, ещё то сомнительное удовольствие стукаться от каждого яростного толчка. Но Яндор был бы не Яндором, если бы я не кричала от восторга, задыхаясь от нетерпеливых и сокрушающих проникновений. Правда, до штурвала я так и не добралась, ту лужицу, в которую я превратилась, когда этот безумный секс закончился, Дракон бережно пересадил в кресло второго пилота, а управление взял на себя.

Я больше всего любила залезть ему в штаны, когда мы были в уютных диких уголках пляжа. Порой просто устоять не могла и заваливала Яна на песок, забиралась ему под куртку, грела нос и пальчики, нежно поглаживая шелковистый и упругий фаллос. Ян вечно смеялся надо мной, когда я произносила это слово, шепча, что парни называют его членом, и ему так привычнее. А в слове фаллос было что-то пафосное, древнее и смущающее манаукца. Странный он всё же — стесняется обычных медицинских терминов. Пенисом вообще запретил называть, хватаясь за голову и обзывая очередной раз чудовищем. Лично мне не нравилось слово «член». Но разве Яндора переубедишь?

— Маруся, сюда кто-то идёт, — предупредил меня любимый, ссаживая при этом на песок и поправляя одежду.

Ещё раз обратила внимание, что слух у манаукцев на удивление чуткий. Ян всегда загодя предупреждал о непрошеных свидетелях, и я всегда доверяла ему.

— Вот вы где! — радостно крикнул появившийся из-за поворота Хемер, демонстрируя нам бутылку шампанского.

Он был не один, его друзья манаукцы тоже появились. Все весёлые, в лёгких спортивных куртках. Они несли два ящика шампанского и пакеты из местного магазина.

— Чего празднуем? — уточнил Яндор, усаживая меня на колени, чтобы я, как обычно, прикрыла его состояние стояния.

Я уже была привычная и просто откинулась спиной на грудь любимого.

— Я скоро стану папой! — прокричал Хемер, и парни радостно заголосили.

— Когда? — в шоке спросила, так как Лена мне ничего не рассказывала, неужели другая его осчастливит и поэтому Ленка так часто плачет?

— Как получится, врач сказала, что срок два месяца. А когда Лена разродится, время покажет.

Я с облегчением тихо выдохнула. Вот я глупая. Он же обожает мою подругу, почему я усомнилась?

— А разве у вас не принято праздновать рождение ребёнка? — тихо уточнила

у Яндора. — У нас заранее нельзя.

— У нас дети рождаются не так часто, как у вас, поэтому сама новость о зачатии — это великая радость для манаукцев.

Парни быстро организовали поляну. Ян много пить не давал, прикрываясь тем, что мне еще учить много чего. Но я-то понимала, на что он намекал, и в принципе была согласна с ним.

— Хемер, — позвала я счастливого будущего папашу, — только Лене не говори, что ты уже всем рассказал про беременность. Поверь, она не обрадуется.

— Да, я знаю, — отозвался тот мне в ответ. — Всё скрытничает, боится.

Я покачала головой над недалёкостью мужчин. Ян прижал меня к себе, прикасаясь губами к виску.

— У нас хороший центр построили на Новомане, поверь, она родит. Сложнее всего зачать, с этим врачи справиться не могут, а по вынашиванию там опыт такой, что смертность среди новорожденных сведена к минимуму.

Я подозрительно воззрилась на Яндора.

— А ты-то откуда знаешь такие подробности?

Дракон быстро отвёл глаза, улыбаясь и уходя от ответа, и предложил выпить за здоровье Лены.

Я же пребывала в полной прострации. То есть он изучал эту тему? Он готовился стать папой? Страх перед незапланированной ранней беременностью поднялся в душе и растёкся приятной тёплой волной. Он планировал наше с ним совместное будущее так далеко? Глядя на то, как парни искренне поздравляют Хемера, поймала себя на мысли, что и в этом у манаукцев есть большое отличие от землян. Для одних зачатие радость, праздник, а для других напряжённый момент, порой отчаянный шаг. Мест на станциях на всех не хватает и к рождаемости детей наше правительство стало подходить с опаской, даже планировался законопроект о налоге на детей и лишь вмешательство унжирской стороны, потребовавшей не ущемлять права граждан ССР, заставило отказаться от этой дикой мысли. Но положение с каждым новым членом государства усугублялось.

Мы с Яндором уже выбрали несколько таинственных районов нашей галактики, куда непременно стоит заглянуть. Координаты хранили у себя в голове, так как в коммуникаторах и других носителях было опасно, ведь всё равно неминуемо расследование, и нельзя оставлять следы. Так хотелось найти дом для землян, пусть и с таким суровым климатом как здесь, мне казалось, это сущие пустяки: холод, долгая зима, ведь главное свой родной дом, простор, ветер.

Я подставила лицо под его ласковые холодные пальцы. Ветер. Море опять сегодня волновалось, серые низкие тучи сгущались у горизонта, наливались фиолетовым оттенком. Наверное, будет гроза. Но мне бесконечно нравилось вглядываться в серую морскую даль, порой высматривая корабли, огромные танкеры, лёгкие, летящие над волнами катерки и птиц. Крылатые и свободные, они красиво планировали в сильных потоках воздуха, порой ныряя за рыбой. Планета жила своей жизнью, не обращая внимания на нас. И было в этом что-то глубокое и вечное, как космос.

Я задумалась о своём и упустила момент, когда все засобирались в академию. Я попыталась помочь убрать мусор, а основная часть работы легла на плечи парней. До сих пор не понимала, почему они не нашли себе пар. В академии набралось с десяток девчонок, желающих познакомиться с ними, в основном, конечно, представительницы унжирской расы, но была и парочка землянок. Манаукцы же держались особняком и сами не пытались с ними завязать отношения, похоже, не осознавая, что здесь их порядки и нормы поведения не сработают, что им самим нужно проявить инициативу и подойти. Какие же они всё же скромники, хоть и выглядят суровыми мужчинами.