Янычар
Шрифт:
Не нужно было соглашаться селиться в этот кошмар, достаточно было четырехместного кубрика на троих, жена тоже не возражала, но Ермаков, Мухаметшин и остальные офицеры настояли: это правильно. Он – начальник. Ему позволено больше, чем остальным, именно потому, что у него и ответственность больше. Потому, что он спас всем жизнь. Каждому из живущих в бункере.
Он согласился… и получилось то, что получилось. И умерли два человека. Те, кому он пытался спасти жизни. Полковник сел на диван, сдавил виски руками.
Он
В баре стояло несколько бутылок выпивки. Хорошей крепкой выпивки. Сейчас бы дернуть стаканчик. Никто не обвинит его в излишествах, каждый поймет, что именно сейчас на душе у Иванченко. Полковник даже встал с дивана, но потом снова сел.
Нельзя.
Никак нельзя расслабляться. Сегодня – только первый случай. Первый звонок. А потом… Впереди еще много всего.
В дверь позвонили. Второй звонок? Полковник хмыкнул – шутка несмешная.
Не наболтались еще. Полковник встал и подошел к двери.
– Что? – спросил он у переговорного устройства.
– Старший лейтенант Мухаметшин.
– Я как-то не особо настроен беседовать… – сказал полковник.
– Пять минут.
– Пять минут… Ладно. – Иванченко открыл дверь. – Входи, если на пять минут. Садись вот в кресло.
– Нет, – спокойно отрезал Мухаметшин. – Я постою.
– Ну как знаешь. – Полковник вернулся на диван. – Меня что-то ноги плохо держат. Что у тебя?
– Вы знали, что я работаю на органы? – спросил Мухаметшин, глядя в стену над головой полковника.
– А ты как думаешь? – поинтересовался тот.
– Откуда?
– Майор Петров поделился информацией. Сдал тебя и остальных стукачей. – Полковник скрестил руки на груди.
– И вы все-таки оставили меня в живых? Я ведь мог…
– У тебя четверо детей. Полагаешь, этого недостаточно, чтобы тебе поверить? И что-то мне подсказывает, что твоя большая семья делает тебя моим очень надежным союзником. Нет?
– Делает, – кивнул старший лейтенант. – Но я не об этом хотел поговорить. А о том, что я профессионал в некоторых вопросах, которые для вас все еще являются пустой болтовней и досужими выдумками военных типа ученых.
– Ты о том, чтобы вычислять недовольных и расстреливать их? – поинтересовался Иванченко, но сразу же сообразил, что не стоит так с человеком, который только что стоял с ним рядом перед толпой, которая как раз решала – наброситься или разойтись, распасться на клочки и кусочки. – Извини, я не хотел тебя обидеть. Нервы.
– Ничего, – еле заметно улыбнулся Мухаметшин. – Я понимаю. И я понимаю, что нужно принять меры…
– По какому поводу?
– Мы все знаем, что
– Да, и что?
– И нам кажется, что все в этом бункере об этом знают.
– А разве это не так?
– Не так. Мы никому не показывали запись того, что произошло с колонной. Только те, кто тогда был в центральном посту, все видели. Некоторые рассказали своим женам и приятелям. Но им, скорее всего, не поверили. Или поверили не до конца. – Мухаметшин говорил спокойно, каждая фраза его была выверена и взвешена, видно, что он готовился к этому разговору давно. Только ждал подходящего случая.
– Да, – кивнул полковник. – Тут ты прав, пожалуй, не показывали.
– И людям может показаться, что на свежий воздух их не выпускаете только вы. Не вирус, а вы, комендант Узла-три. Пусть люди себе не отдают в этом отчет, пусть все это у них в головах на уровне подсознания, но… Лучше их переубедить. Чтобы не мечтали выйти на свежий воздух, а прятались поглубже, настраивались на жизнь кротов. Вы согласны со мной?
– Да. Подготовь записи происходившего на дороге… И возьми ноутбук Петрова, он там много всякого из Сети скачал. Как это теперь называется? Раньше лекцией, а сейчас…
– Презентация, – сказал Мухаметшин.
– Вот-вот, озаботься презентацией о том, какой офигительный песец ждет нас наверху – всех и каждого. Каждого и всех.
– Есть! – четко ответил Мухаметшин, откозырял и, повернувшись налево кругом, пошел к двери. Остановился и снова повернулся к полковнику:
– Еще одно…
– Валяй, – кивнул Иванченко.
– Пожалуйста, больше никого не убивайте лично, – сказал Мухаметшин.
– Тебя звать? – Иванченко попытался усмехнуться, но у него не получилось.
– Скажите мне, – серьезно ответил Мухаметшин. – Нужно играть в президента и вице-президента. Президент – то есть вы – делает только хорошее. Хватит, поощряет, благодарит за хорошую работу и выдает премии. А плохой вице-президент увольняет, наказывает, кричит…
– Убивает, – добавил полковник.
– Да, убивает, – кивнул Мухаметшин. – И так – правильно.
– Хорошо. Пусть будет правильно.
Старший лейтенант вышел из комнаты, бесшумно прикрыв за собой дверь. Тихо щелкнул замок.
Вот такая вот у тебя теперь жизнь, сказал полковник. Такая жизнь. Жена, медик по образованию, сейчас возится в медпункте, проводит ревизию запасов. У нее даже есть пациент – при переноске запасов один из солдат поскользнулся на лестнице и сломал ногу.
А еще, как оказалось, минимум четыре женщины беременны, у одной девочки диабет, у прапорщика из зенитного дивизиона грыжа… Жене некогда ныть, у нее есть работа, и будет этой работы все больше и больше.
Интересно, ей уже сообщили, что он убил человека? Женщину. И что теперь скажет жена?