Янычар
Шрифт:
– Что такое?
– За периметром – бой. По звуку – бэтээр. Ведет огонь из пулемета и автоматов. Приближается к нам.
– Твою мать. – День все не заканчивался и не заканчивался. – Только стрельбы еще не хватало! Стрелков вызвали?
– Да, обе смены. Уже на местах.
– Хорошо.
Полковник спустился к центральному посту, быстрым шагом прошел на свое место.
На дворе – ночь. Центральный экран светится белым и зеленым, включены камеры ночного видения.
– Что на дороге? – спросил полковник.
– Там
– Значит, ничего не видно?
– Нет, камера у въезда на дорогу дала картинку… Вроде бы бронетранспортер. Рассмотреть не удалось толком, к тому же там автобусы, грузовики… – Угрюмов отвечал с виноватым видом, будто это он сам завалил дорогу всяким металлоломом. – Камера от поворота пока дает только дальний свет и сполохи выстрела. Микрофон фиксирует стрельбу и звук мотора.
– А что микрофоны и сейсмодатчики периметра?
– То же самое плюс множественные сигналы разных объектов…
– Зараженных?
– Наверное, их. Вряд ли здесь будет носиться стадо оленей или стая волков…
– Понятно. Картинку с камеры у поворота на главный экран.
Картинка вздрогнула, стала темнее.
– На этой камере нет ночного режима, – объяснил Угрюмов. – Имеем то, что имеем.
В глубине экрана появился отблеск, пятно рассеянного света. Наверху опять идет дождь, огни фар дают ореол, словно гало в морозный зимний день. Видны только отблески, туши автобусов заслоняют.
По краям дороги у разгромленной колонны – свободно. Бэтээры Утеса ушли с обочин, один стоит в глубине леса, второй – почти у самого поворота, возле деревьев. Если у неизвестного бэтээра все нормально, если нервы не сдадут, то он сможет пройти до самого периметра.
– Что у нас с пулеметами у ворот? – спросил полковник.
– В готовности. – Экран снова мигнул, теперь на нем была картинка дороги перед воротами. И два красных прицела плавали на инее в ожидании цели.
– Без команды не стрелять. И выведите картинку с дороги на мой монитор. – Полковник расстегнул куртку, становилось жарко.
Кто это мог быть?
Если бы кто-то от Лидера, он бы предупредил. О существовании Узла-три знают не так много людей.
Свет фар стал ярче. При стрельбе из башенного пулемета был четко виден столб ярко-оранжевого огня. Стрелок чистил дорогу справа от машины, потом слева, потом снова справа.
Автоматы, стреляя через бортовые бойницы, окружали бэтээр огненным ореолом. На фоне этих огней все время мелькали тени. Зараженные никуда не ушли, они были здесь, возле дороги.
Бэтээр проскочил мимо головного автобуса, прибавил скорость.
– Внимание, – сказал полковник. – Открываем ворота по моей команде. Трупоедов отсекаем.
Свет фар скользнул по деревьям, уперся в ворота.
– Открыть! – приказал полковник.
Ворота поползли в сторону. Стальные балки с проволокой поверху были тяжелыми, двигатели, не торопясь, тянули их в сторону по стальным
– Прожектора!
Экран вспыхнул, техники торопливо переключили его на обычный диапазон. Прожектора за ограждением дали ослепительно белый свет, отразившийся в миллионах капель, висевших на ветках, листьях, траве. Словно гигантская иллюминация по поводу прибытия гостя.
– Это из бригады прикрытия! – крикнул кто-то из стрелков. – Опознаватель на борту.
Точно, из бригады. Наконец-то дождались. Полковник еле удержался, чтобы не дать команды закрыть ворота и открыть огонь по бэтээру. Сейчас такой приказ могли и не выполнить.
Бронетранспортер развернул башню назад, длинными очередями прометал дорогу за собой, отшвыривая и перерубая темные тени, выныривающие из леса.
Открыли огонь стрелки с пультов.
Одиночными, накрывая прицелами красные маркеры, выдаваемые сейсмодатчиками и микрофонами. Правда, бэтээр ревом двигателя и стрельбой создавал помехи, но стрелки справлялись, еще никто не смог подобраться к ограждению, воротам и бронетранспортеру.
Машина проскочила направляющие рельсы ворот, вкатилась за линию периметра.
Ворота поехали обратно, закрывая проход, без команды полковника.
С бэтээра продолжали стрелять до тех пор, пока ворота не закрылись.
Несколько фигур попытались преодолеть освещенное пространство перед ограждением, но стрелки отреагировали безукоризненно, полковник даже не успевал рассмотреть тех, кто падал, сраженный пулей возле проволоки. Фигуры, поначалу похожие на человеческие, превращались в бесформенные мешки одним-двумя росчерками трассирующих пуль.
В голову, как и было приказано.
Бэтээр заглушил двигатель. Открылся бортовой люк, из него вышел рослый подтянутый солдат. Без костюма химзащиты. Значит, и без особых иллюзий.
Полковник включил динамик.
– Привет, – сказал он в микрофон. – С чем пожаловали?
Солдат оглянулся в поисках камеры, потом просто поднял руку к шлемофону и отрапортовал:
– Командир взвода разведки лейтенант Князев. Прибыл с пакетом к коменданту объекта.
– Ты в курсе о вирусе, сынок? – спросил полковник.
– Да, – сказал лейтенант Князев. – В бункер мы проситься не будем. Текст пакета уполномочен прочитать вслух.
Глава 08
Ничего личного. Во взгляде сержанта явственно читалось это самое «ничего личного». Спокойно, деловито и даже с некоторой усталостью. Если поначалу в глазах были настороженность и недоверие, то через пятнадцать минут знакомства – только «ничего личного».
А охранник элитного дома сам виноват, если вдуматься. Какого рожна он не прятался? Если повезло уцелеть, если выпала удача выжить в доме, битком набитом продуктами, то зачем было маяться фигней – зажигать свет в окнах, курить на балконе, отправляя щелчком окурки вниз, на мостовую?