Янтарный дым

Каст Кристин

Дева подала руку Алеку, и он встал на ноги. Он ощущал напряжение и усталость в груди, но вместе с тем и новую силу, струящуюся в нем.

— Что это? — Он приложил руку к сердцу. — Я чувствую разницу.

— Пойдем, сын мой. Ты скоро всё поймешь. — Мать поманила его за собой.

Они растворились в одной из пещер Тартара. Пустой черный холл, ранее яркий и полный жизни, теперь казался мрачным. В детстве Фурии рассказывали ему много историй о Зале Эхо. Эти великолепные сказки формировали образы в его голове, и хотя

он шел в темноте, его воображение взяло над ним верх.

Тропа из потускневших соляных кристаллов цвета розовой человеческой плоти разделяла холл, а сапфировые бассейны обрамляли стены пещеры, отражая свет свечей массивных канделябров. Их мерцающий свет освещал бежевые камни, заставляя их светиться мягким золотом. Взгляд в любой бассейн — это взгляд в промежуток времени. Они служили прямой связью Фурий с миром смертных и уровнями Преисподней; с помощью этих бассейнов Фурии следили за его тренировками. Мягкий треск под его ногами отвлек его от мечтаний.

Он затряс головой, отгоняя надуманные картинки прошлого. Светлячки мельтешили под его ногами. Он следовал за зеленоватыми шарами света, ведущими его по некогда прекрасной дороге к единственному чистому источнику, оставшемуся в Тартаре.

В подавляющей темноте Галазонери стоял как маяк надежды для их умирающего дома. Бирюзовый бассейн казался живым и разумным, струящимся и ярко сияющим в безветренной тьме. Мать, Дева и Старуха кружили вечные воды, опустив кончики пальцев в его красоту.

Алек молча и неподвижно стоял за матерями. Он выпрямил спину, несмотря на неопределенность, терзавшую его изнутри. «Я — бессмертный воин Тартара», — напомнил он себе. Нет задания, с каким бы я ни справился.

Вода кружилась вокруг женских пальцев. Крохотные водовороты становились всё шире и шире с каждым их вдохом. Каждый подводный смерч поглощал своего соседа, пока не остался только вращающийся огромный бассейн. Фурии вынули пальцы из колодца и ждали. Пузырьки воды отрывались от вращающегося бассейна и плавали на поверхности. Они двигались сначала медленно; каждая капля ждала предыдущую, чтобы добраться до места назначения.

Затем быстрее, так как сотни капель поползли вверх, соединяясь воедино, чтобы сформировать незавершенные формы. Водоворот бассейна замедлился, принимая форму. Руки возникли из гущи пульсирующей воды, затем ноги и голова. Вода в бассейне успокаивалась, но оставалась яркой, освещая прозрачную фигуру, плывущую вверху. Детали проявились на поверхности, и Алек распознал Атропос¹⁶, одну из Мойр и сестру Фурий.

— Ах, сестры, как давно мы не говорили. — Скрипучий голос Атропос вырвался из её водного силуэта.

Старуха заговорила первой.

— Вы в добром здравии, сестра моя?

— Как обычно. — Улыбка приподняла уголки её рта. — Работа помогает мне не стареть.

— На самом деле, это было

очень давно. Я уж и забыла, как ты наслаждаешься своей работой.

— Да. По-прежнему остаюсь единственной, обладающей силой, чтобы перерезать нить жизни. — Она улыбнулась шире. — Задача, от которой я никогда не устану.

— И поэтому ты всегда будешь моей любимой Мойрой, — усмехнулся Алек.

— Алек? Ты не можешь быть взрослым мужчиной, которого я вижу. Подойди ближе.

Он двинулся вперёд и встал между Старухой и Девой.

— Уверяю тебя, я тот же Алек.

— Тот же? — усмехнулась она.

— Я не призывал тебя с тех пор, как был мальчишкой, и многое изменилось с тех пор. Но моя цель останется верной. В этом деле и во всех других я буду вечно защищать Преисподнюю. — Говоря вслух, он рассеивал сомнения и успокаивался, стоя возле матерей.

— Удивительно, как далеко ты зашёл. Я верю в тебя, Воин.

Он уважительно кивнул.

— Твои слова очень ценны, Атропос.

— Ты говорил о задании. Полагаю, этот вызов не только ради воспоминаний.

— Ты права, сестра, — ответила Мать. — Мы призвали тебя ради срочного дела.

— Нам нужно узнать больше о потомке Пифии, — добавила Старуха.

— Если вы хотите нырнуть прямо в грязь, я полагаю, мы так и сделаем. Вернусь через минуту. — Алек уставился в глаза Мойры, не желая упустить то, что, как он знал, последует дальше. Её веки быстро затрепетали, и оба зрачка исчезли, так как она закатила глаза. Её ноздри раздувались, а сухожилия на шее натянулись. Грудь расширилась, и когда её лёгкие наполнились, водное тело расслабилось, а глаза продолжили свой круг, возвращаясь на место.

— Вам повезло, что вызвали меня сейчас. Время нового Оракула в мире смертных ускорилось.

Дева заговорила впервые со времени зова:

— Ускорилось? Что это значит?

— Время — бегущий зверь. Оно не имеет ни начала, ни конца и не бежит по прямой, в чём убедили себя люди. Напротив, оно искривляется и разветвляется, укореняясь в реальности, как корни дерева. Простой взгляд в ложном направлении, оплошность в пути, неправильный выбор собеседника — и будущее уже совсем другое. Будущее Евы изменилось. Смерть скоро заберёт её. У меня не будет выбора, кроме как обрезать нить и закончить её жизнь, — пояснила Атропос.

— О, Алек. — Глаза Девы наполнились слезами. — Ты должен идти сейчас же и найти её. Оракул и Воин — единственная надежда нашего дома и мира живых. Ты должен отправиться в её время и спасти ей жизнь. Без вашего объединения Тартар будет утрачен, и вся людская невинность исчезнет из их мира.

Он утешающе обнял Деву.

— Атропос, ты можешь удлинить её жизнь? Дай мне больше времени, чтобы найти её, Еву?

Вода расплескалась, когда она покачала головой.

— У меня нет силы влиять на время. Я только реагирую на его указания.