Янтарные небеса
Шрифт:
Вытащив шест из воды, она снова погрузила его в воду и с силой оперлась о него. Пот заливал глаза, и казалось, что это вовсе не пот, а слезы.
– Хотя я иду по долине, где притаились тени смерти, – зашептала она, – я не боюсь зла, ведь ты со мной, о Господи! Твой посох охраняет меня…
Джейк то приходил в себя, то впадал в забытье. Боль яростным пламенем охватила не только ногу, но и все его тело. Стиснув зубы, он пытался бороться с ней, но ничего не получалось. Он слышал шепот Джессики, но не мог разобрать слов. Пытался разглядеть ее силуэт, но перед глазами стояла кровавая
Когда стемнело, Джессика наконец увидела то, что искала. Она не знала, сколько времени плавала по болоту взад и вперед, взад и вперед, не отъезжая больше чем на триста ярдов от того места, где был установлен капкан, напряженно ощупывая глазами поросший деревьями и густым кустарником берег в полной уверенности, что она что-то не заметила. Она была уверена, что хижина где-то рядом. Джессика уже не чувствовала острой боли в плечах и в ногах, только дышать было трудно. Казалось, легкие сейчас не выдержат и разорвутся. Всякий раз, когда Джессика поднимала шест, она не знала, удастся ли ей сделать это еще раз.
Наступили сумерки. Окружающая природа приняла зыбкие очертания, становилось все страшнее, и вдруг… Нет, нет, она не верила своим глазам…
Хижина. Она сливалась с деревьями, ветви которых причудливо переплетались. Домик был установлен на кипарисовых сваях, отстоявших футов на пятьдесят от берега и со стороны казавшихся обыкновенными стволами деревьев. Но над ними, почти скрытая в густой листве, виднелось причудливое сооружение из кипарисовой коры под крышей из листьев карликовой пальмы. Джессика вспомнила рассказ Джейка о семье, потерпевшей кораблекрушение и соорудившей себе дом на дереве. Издав торжествующий вопль, она принялась грести к берегу. Наконец-то они нашли надежное пристанище!
Когда до берега осталось совсем немного, она неуклюже перелезла за борт, позабыв о том, что в воде ее могут подстерегать всякие опасности в виде крокодилов и змей, ухватилась за нос пироги и, пыхтя и отдуваясь, принялась вытаскивать ее на берег. Наконец Джессике удалось это сделать, и она тотчас же кинулась к Джейку.
– Джейк, – позвала она, тряся его за плечо сначала легонько, а потом все сильнее. – Джейк, вставай! Пожалуйста, вставай!
Обернувшись, Джессика бросила обеспокоенный взгляд на хижину. В ней по-прежнему не было света, отчего вид у нее был совершенно заброшенный. Значит, помощи ждать неоткуда. Как же ей одной затащить Джейка наверх?
– Джейк. – Она крепко сжала его руку. – Ну прошу тебя!
Джейк открыл глаза и посмотрел на нее отсутствующим взглядом. Джессика даже не была уверена, что он ее слышит.
– Мы должны идти, – тем не менее, спокойно и твердо произнесла она и, схватив Джейка за руки, потянула на себя.
Тяжело дыша, он кое-как сел.
– Почему мы остановились? – тут же набросился он на Джессику. – Я же говорил тебе…
– Не волнуйся, я нашла убежище. Но тебе придется пройти некоторое расстояние.
Джейк
– Пошли, – проговорила она, сунув ему в руку шест. – Опирайся на шест. Я знаю, ты сможешь дойти.
После многочисленных безуспешных попыток Джейку наконец удалось с помощью Джессики выбраться из лодки. Он стоял, тяжело опираясь на шест, собираясь с силами. Пот градом стекал по его лицу. Джессика предусмотрительно взяла из лодки седельные сумки и, повесив их на шею как сбрую, крепко обхватила Джейка за талию, ласково приговаривая:
– Это недалеко. Ты дойдешь.
Казалось, короткое расстояние между береговой линией и хижиной им не преодолеть никогда. Несколько раз ноги у Джейка подкашивались и он готов был рухнуть на землю, но Джессика поддерживала его. Быстро темнело, но даже в стремительно сгущавшихся сумерках лицо Джейка выделялось белым пятном, а глаза полыхали болью. Он не справится, с отчаянием думала Джессика. А если он потеряет сознание, прежде чем она успеет затащить его в хижину, она уже ничем не сможет ему помочь.
Но Джессика недооценила силу воли Джейка. Он преодолевал боль и головокружение с такой же яростной решимостью, с какой боролся со змеями и аллигаторами с самого начала путешествия. Ему удалось забраться по лестнице, хотя каждое движение причиняло нестерпимую боль. Джессика поддерживала его сзади, нашептывая всякие ободряющие слова. Волнение и страх, что он так и не доползет до спасительного убежища, нарастали в ней с каждой секундой.
– Осталось совсем немного, – шептала она. – Мы почти добрались…
Преодолев наконец подъем, они оказались на ветхом крыльце. Джессика толкнула дверь в хижину, и она легко поддалась. Джейк, у которого, похоже, больше не осталось сил, тяжело повис на Джессике, и ей пришлось почти втаскивать его внутрь. В хижине царила непроглядная мгла. Когда глаза Джессики привыкли к темноте – а произошло это довольно быстро, – она разглядела убогую обстановку: стол, стул с высокой спинкой, печурка, а в самом дальнем углу – гамак. Собрав последние силы, Джессика подтащила Джейка к гамаку, на который тот тяжело рухнул.
Несколько секунд Джессика стояла, наклонившись над ним. Он тяжело дышал и опять впал в забытье. «Господи, как же помочь Джейку?»
На столе стояла лампа. Отыскав в седельной сумке спички, Джессика зажгла ее и внимательно огляделась, надеясь найти хоть что-нибудь, чем бы можно было обработать и перебинтовать рану.
Обстановка хижины была самая что ни на есть спартанская. Пахло сыростью и плесенью. Над железной плитой низко висела полочка, на которой стояло несколько горшочков с засохшими остатками еды. По стенам были развешены капканы всевозможных форм и размеров, при взгляде на которые Джессику передернуло; на полу у плиты валялась пыльная медвежья шкура. На столе она увидела несколько острых ножей весьма зловещего вида. Выбрав самый большой, Джессика направилась к своему подопечному. Для начала нужно было разрезать ботинок. Джейк был плох. Он лежал, абсолютно ко всему безучастный. Самое ужасное – начала подниматься температура.