Янтарь
Шрифт:
Вот уж действительно легенды не врали и в крови этих Беров была заключена немыслимая сила!
— Переживаешь? — снова чуть повернулся ко мне Янтарь, на что я просто показала ему язык, начиная краснеть, потому что знала очень отчетливо, что я переживала за него от всего сердца, но хуже всего было то, что он это чувствовал и веселился от души!
— Все будет хорошо, Малинка! Ничего не бойся!
Ответить я не успела, потому что мы обошли деревянный высокий забор, наверное сразу и не разобравшись бы, где были ворота, если бы они не распахнулись.
А вот и хозяин
Блин блинский!!
Ну почему эти носители единой чистой крови всегда такие огромные?!
Потому что мужчина, который вышел к нам, облаченный в простую клетчатую рубашку и вытирая свои широкие большие ладони какой-то грязной черной тряпкой, от которой пахло мазутой, был просто самым настоящим великаном!
Выше двух метров ростом, широченный, с длинными мощными руками и шикарной гривой каштановых волос, выжженных солнцем.
Облаченный в простые потертые джинсы и ботинки он все-равно мало походил на обычного человека…даже если во дворе его дома стояли с десяток мотоциклов, разобранный почти полностью или новых и блестящих, словно они только что сошли с конвейера.
— Идите куда шли, не останавливаясь, — проговорил хозяин дома, низким глубоким голосом, откидывая от себя грязную тряпку и глядя из-под широких бровей тяжело и предупреждающе светлыми колкими глазами, в которых невозможно было рассмотреть и капли эмоций, лишь океан надвигающейся холодной ярости.
— А если мы шли к тебе? — вышел вперед Янтарь, не останавливаясь ни на секунду. и продолжая идти только вперед, отчего мне хотелось просто завизжать и вцепиться в его большую мощную руку, чтобы оттащить его назад. Подальше от этого непредсказуемого Бера, — Даже не выслушаешь, что мы хотим сказать тебе?
— Что бы не сказали, мне это не интересно, — сухо и колко ответил Бер, выпрямляясь и предупреждающе дернув бровью, когда Янтарь почти поравнялся с ним, проговорив так же холодно и тихо, отчего мне сделалось не по себе, ибо никогда я еще не слышала, чтобы в голосе Янтаря не было его солнечного тепла и обволакивающей заботы:
— Даже если это касается твоей семьи?…
Понятия не имею, что бы ответил на это Бер, если бы над его головой неожиданно не появился летящий мотоцикл, который пришелся с грохотом как раз на затылок, отчего мужчина повалился на колени под мой визг и округлившиеся глаза Янтаря, который рыкнул:
— Боги! Отец! Ну ты-то откуда взялся?!
Ледяной выкинул из руки то, что осталось от мотоцикла, возвышаясь над всеми совершенно обнаженный и ничуть не стесняющийся этого факта, проговорив своим раскатистым басистым басом, от которого до сих пор просто сводило челюсти:
— Скажите спасибо Нефриту, когда вернемся! Эта засушенная сопля самки тюленя хитрее и умнее вас в сто раз!..Весь в своего батю, мать их волосатую….
— Мы ж ясно сказали, что разберемся сами! — недовольно махнул руками Туман, пробираясь поближе к Янтарю и косясь на оглушенного мотоциклом Бера.
— Я тоже ясно сказал: пришли, увидели, за лохмы схватили и ко мне приволокли! И что я вижу? Стоят здесь, как на свидание припиликали! Еще бы ромашек нарвали!
— …Пап, какие ромашки
— Второго даже не заметили! Они вдвоем бы вас на лоскуточки порвали!
Все покосились на второго Берсерка, который уже почти выбрался из-под горы металлолома, явно готовый тут же броситься в драку, но что меня пугало больше всего, так это то, что он был чистокровный…а еще такой же волосатый и огромный как и этот, который хозяин.
— Так мы не успели ничего…
— Так Клыки в зады засунули и пошли домой быстро! Отец сам со всем разберется!
Ничего поручить нельзя! Ты! — ткнул он своим большим и длинным пальцем на оглушенного Бера — Кто такой?
— Гром я! — прорычал мужчина с пробитой головой, отчего на его шикарных волосах выступила багровая кровь, поднимаясь на ноги и глядя с такой озлобленностью и жестокостью, что проще было бы сразу убежать.
Будь он человеком, от него бы осталась одна кровавая лепешка и не больше!
Он был одного роста с Ледяным.
Таким же мощным и огромным, вот только едва ли его могло спасти даже это от того, кто был прямой, как угол секиры!
— Твой отец не учил тебя, как должен произносить свое имя истинный Берсерк, яйца лося девственника?!
Не знаю, как Беры стоящие стеной передо мной не прыснули от смеха, когда это хотела сделать даже я пусть даже в такой непростой и напряженной обстановочке!
Видимо они просто привыкли к этому огромному беловолосому беру, с таким низким и громким голосом, что у меня в очередной раз просто заложило перепонки в ушах.
Вот только тому Беру было совершенно не до смеха, когда он весь выпрямился, встав почти нос к носу с Ледяным, и прорычав ему в лицо тяжело и угрожающе:
— Я Бер Гром, третий законный сын Бера Бора, единственного истинного правителя рода Бурых! И если ты, старик, раскроешь свой рот еще раз то…
— Я Бер Ледяной, единственный истинный правитель рода Полярных, который бросил свой народ и пришел в ваши вшивые земли, чтобы спасти вас! — порычал Отец еще более громко и резко, отчего Гром выпучил глаза и пошатнулся, отступая на шаг назад, и глядя на седовласого огромного отца прищурившись и словно не веря тому, что услышал, — С Бором мы были не просто друзьями, мы прошли через такое, что твоей волосатой голове, и в страшных снах не могло привидеться!
Поэтому захлопни свою варежку и слушай меня сюда! Или ты сейчас в здравом уме и твердой памяти идешь с нами! Или я уволоку тебя за эти лохмы до земель Бурых, даже если по дороге оставлю тебя лысым, ты понял меня, Гром?
Окинув насмешливым взглядом второго Бурого Бера, Ледяной усмехнулся, как всегда криво и лукаво:
— А это что? Твоя молния?
Мужчину совершенно не смутил то, как зарычал второй Бурый, оскалившись и подрагивая всем телом в желании явно кинуться на Ледяного в попытаться завалить его хотя бы раз.