Яма
Шрифт:
– "Я не умру, я не утону, и я буду жить...! Я доплыву до этого, очень далёкого, но такого, жизненно необходимого для меня берега...!" - почти, что, утверждая эти свои мысли, в первую очередь, для самого себя, думал Максимка.
Он чувствовал, что силы к нему понемногу возвращаются. Максим перевернулся и, стараясь теперь уже экономно расходовать их, поплыл к этой полоске земли. Берег очень медленно, но всё же приближался к Максиму.
Он уже был виден более отчётливее и выше. Максим ещё два раза переворачивался на спину и отдыхал. Он ни разу не хлебнул речной воды. Господь берёг его. Господь любил Максима.
Но всё-таки
– как-то очень спокойно подумал Максимка..., и в тот же самый момент...!!!, он встал на дно реки.... Вода едва закрывала его макушку. До Света..., до Воздуха..., было Совсем чуть-чуть...! И Максим это понял...!!!
– Значит, или..., - или...?!
– и он рефлекторно, одними пальцами, оттолкнулся от дна реки.... Затем Он сделал два или три судорожных движения руками в сторону берега, и тут вновь..., его ноги потянуло вниз. И Максимка опять стоял на песчаном дне реки... Он стоял, запрокинув назад голову и почему-то вытянув трубочкой..., свои непослушные и синие от холода и страха губы..., к такому чистому, высокому и голубому Небу. А вода тихо, ободряюще, и даже как-то ласково, плескалась у него, под самым подбородком....
Касаясь дна только пальцами ног, сантиметр за сантиметром, он продвигался к берегу. Когда вода опустилась ещё ниже на несколько сантиметров, Максим, как тот лилипут, сделал несколько своих, последних, маленьких шажков, отделяющие его, от этой, смертельно-опасной черты....
Правда, каким образом он умудрился сделать Это...
– доплыть, добраться, почти что доползти до этого берега, Максим абсолютно уже не помнил....
Из последних сил, на хватательном, врождённом инстинкте, он уцепился руками, за какой-то корень, торчавший из отвесного берега, вцепился в него мёртвой хваткой.., вернее впился в него, как клещ в холку лошади, и затих....
Он провисел на нём, стоя на цыпочках по горло в холодной речной воде..., долго..., (Максимке это показалось...Вечностью...) пока опять немного не отдохнул, и не восстановил свои полностью истраченные силы.
После этого, он уже окончательно выбрался, на свой, теперь для него такой Родной и Спасительный берег....
= = =
Часть вторая.
"РОСТОВ - ВОРОТА СЕВЕРНОГО КАВКАЗА".
Если есть у тебя хоть немного ума...
Посох и обувь, да с хлебом сума...
Отправляйся на поиски счастья немедля
Жизнь кончается быстро! Не вечна она...
Максим.
= = =
ГЛАВА - 5.
"КОНЕЦ срочной службы... Приезд Максима домой..."
Только что, над большим,
Образовавшиеся на сером уличном асфальте лужи, исчезали буквально на глазах у городских прохожих. Был полдень. Солнце находилось в зените и своими жаркими лучами согревало не только этот город, но и всю нашу красавицу-Землю.
Можно было видеть, как от раскалённой поверхности земли, поднимается лёгкий, невесомый пар. И как он, почти сразу же, с какой-то особенной, завораживающей мысли действительностью, с едва уловимым дрожанием, словно мираж в знойной пустыне, с загадочным названием "Пумба-Пепс...", медленно, и, как бы нехотя, но при этом навсегда, исчезает в бесконечных просторах голубого неба.
= = =
Железнодорожный вокзал "Главный", города Ростова-на-Дону, можно сказать был, почти до неприличия, плотно окутан солнцем. Заканчивались последние майские дни. Шум и гам, исходивший от людей, заполнял перроны, буфеты, железнодорожные кассы и привокзальную площадь. Воздух был нагрет до такой степени, что тебе казалось, будто ты находишься возле работающей раскалённой доменной печи. Вокруг стояла, изнурительная, невыносимая жара.
Пассажирский поезд, "Киев - Москва", дыша пылью, паровозной копотью, гарью и людским пОтом, медленно подтягивался к первой платформе.
С неприятным лязгом громыхнув последний раз, этот железный, но видимо уже уставший от скучной и однообразной рельсовой жизни состав, уныло заскрипел тормозами, точно от невыносимой боли или злости, как-то обречённо дёрнулся..., а затем..., покорно замер.... На железнодорожную платформу для пассажиров, словно орехи из опрокинутой корзины, посыпались приехавшие в поезде люди, их вещи, чемоданы, сумки, разные узлы. Везде слышались крики, возгласы, иногда смех, а иногда и всхлипывания. Люди здоровались и обнимались, целовались и прощались. Шла обычная жизнь, которая всегда была, и будет существовать, на большом городском вокзале.
Максим, не торопясь, вышел из своего, основательно прокуренного вагона, и так же не спеша, но с сознанием дела, огляделся вокруг. Немного постоял на платформе, с интересом наблюдая за суетой людей около состава. Это он делал чуть снисходительно и с долей сочувствия, потому что практически был уже дома, а им, ещё надо было куда-то добираться, таскать и оберегать свой багаж, и невесть, сколько времени ехать в душном и не совсем чистом вагоне.
Закурив сигарету и подхватив свой дембельский чемоданчик, он зашагал в сторону привокзальной площади.
Максим шёл твёрдой, уверенной, но в то же время мягкой, кошачьей походкой, полный молодых, жизненных сил, и какого-то приятного предчувствия оттого, что он вернулся домой. Да и, в общем-то, и от самой жизни тоже, которая, как ему казалось, бесконечной дорогой времени, исчезающей, где-то там, далеко за убегающим горизонтом, расстилалась перед ним.
Для него, и он в этом был абсолютно уверен, всё ещё было впереди. Всё для него только начиналось. Впереди была вся жизнь...! Долгая, интересная, наполненная, ну и, конечно же, счастливая....