Яма
Шрифт:
– Ха, ха, ха, ха..., - не обращая никакого внимания на реакцию Максима, в гордом одиночестве..., закатывался от смеха Гуцман.
– Ну и как тебе этот мужик...? Ведь действительно, он большая зануда...! От такого надо бежать сломя голову и как можно дальше....
– Бежать, не бежать, я не знаю Пётр Яковлевич...
– невесело подумал Максим...
– А вот Никаких дел в своей жизни, с таким человеком и ему подобными..., иметь Н-ээ Надо....
Сейчас Максим невольно провёл довольно смешную и немного грустную аналогию между анекдотом Гуцмана и анекдотом, который ему совсем недавно рассказали в одной из компаний....: - В Хабаровске, у лотка, зимой, представитель национального меньшинства, торгуя довольно
– В этот момент, к нему подходит, весь такой из себя "интеллигентный...", и с виду образованный (он был в очках...) молодой человек, и так культурно и очень назидательно начинает втолковывать этому продавцу: - "Слушай ты, лаваш без какой-либо начинки, правильно говорить не АНАНЫ, а Ананасы.... Понял ты, чебурек с глазами...?
– "Чебурек" с глазами, внимательно посмотрел на этого заумного интеллигента в очках, так же весело улыбнулся и произнёс следующее: - "Слущщий дорогой мой, как хорошо ты мне всё объяснил. Прям, как наши депутаты-делегаты...! Сразу до миня всё дошло..., прям сразу до мозгов.... Спасиби дорогой, огромное тибе спасиби! А ты дорогой мой, бэрэги сэбя - и через секунду добавил...
– и очки свои тоже бэрэги..., они у тэбя сильно запотели, плохо видэшь. Вдруг поскользнёшься уважаемый на льду и упадёшь , болеть будэшь, вай-вай башка будэт...
– И заорал ещё веселее и ещё громче чем прежде: - "Подходи народ..., налетай, покупай..., свежие и сладкие как мёд..., АНАНАСЫ, БАНАНАСЫ!
– А вот по поводу последнего твоего высказывания..., а именно твоих так сказать, "скромных..." способностей..., нет Максим, я не слишком и даже нисколько, не завысил. Оно так и есть на самом деле....
– Ну..., тебе может это и виднее! Говорят же, что со стороны всегда в гору виднее. Вот и гляди....
– Кстати, открою для тебя ещё один секрет. В военкомате работники и особенно служащие говорят: - "Что не могут сделать пять офицеров, может сделать один Максим". Каково...!?
– Ты знаешь, это приятно даже просто слушать. Но даю слово, я об этом ничего не знал, а тем более не слышал. Вот такой я получается невнимательный. А ты говоришь паук...!
– Ну ладно, хорошо Максим...! Не хочешь отвечать, не надо. Я уже согласен и на твоего поэта.
– Ну, вот и прекрасно! Наконец то, как сейчас говорят, мы пришли к консенсусу. Ну, тогда слушай.
Максим прочитал одно из любимых им четверостиший О.Хайяма:
"Нам жизнь навязана, её водоворот
Ошеломляет нас, но миг один и вот
Пора уже уйти, не зная цели жизни
Приход бессмысленный, бессмысленный уход...".
Тайга медленно приближалась....
Они шли по дороге, и какое-то время оба молчали.
Гуцман видимо думал о стихах. Пытался слова и их смысл разложить по полочкам. И это у него, наверное, не совсем складно получалось, что скорее всего и заставило его, как-то очень односложно спросить Максима.
– Это всё...!?
– Всё...
– ещё односложней ответил Максим
– Да, не густо...! Оттолкнуться даже не от чего.
– Возможно, но лично от себя, что-либо добавить к этому, я не могу. А ты думай, а не отталкивайся.
– Хорошо дружище! И что же у нас тогда получается, и что же выходит!? А выходит, что ты словами этого самого поэта, хочешь сказать мне, да, и видимо всем остальным тоже, что жизнь безнадёжно пуста
Я правильно понял тебя и этого твоего заумного поэта?
– Я, как уже говорил ранее, от себя, ничего сказать не хочу, а дополнить, к величайшему сожалению, не могу. Не по силам мне это.... Не дорос до него. Я тебе прочитал стихи, пытаясь ответить на твои вопросы. И всё...! И комментировать их я тоже не могу. Как ты эти слова понял, так значит, и понял.... Всё зависит от тебя самого и от каждого из нас в отдельности. И у нас с тобой может быть, как одинаковое толкование этих стихов, так и абсолютно разное. Иногда бывает, "Каждому своё!", а иногда, "Всем, одно и то же..."
– Вот-вот...! Именно, что "каждому своё". Но ты всё-таки, как впрочем, я этого и ожидал, прямо и чтобы было понятно мне, так и не ответил. Прямо точно, как тот еврей.
– Извини старик, но я старался.
– Мне, отчего-то кажется, что ты не очень то хорошо старался Максим. И ещё мне кажется, что ты делал это вполне намеренно.
– Как мог дружище, как уж мог. Не обессудь...! А теперь, не пора ли нам, от слов перейти к делу и для его начала, хотя бы немного ускорить наш шаг.
– К делу, так к делу, хотя слова в жизни, тоже не последнее дело...!
– не очень громко, но так, чтобы Максим все равно это услышал, пробурчал, чем-то недовольный Гуцман.
– Это уж точно, и, причём далеко не последнее Пётр Яковлевич! Далеко! Если бы ты это только знал дружище! Да и я кстати тоже....
Они уже минут десять, двенадцать шли молча. Вокруг них стояла звенящая от мороза тишина. Только один снег приятно и завораживающе, поскрипывал под их ногами. Максим, внимательно наблюдал за тем, как к ним медленно приближается тайга, и старался при этом ни о чём не думать. Ни о чём вообще...!
Гуцман, по всей видимости, наоборот, напряжённо соображал по поводу того, как лучше сформулировать и задать Максиму такой вопрос, который застал бы этого самого невозмутимо-спокойного пройдоху Максима врасплох, ну, а потом, загнал бы его в угол.
И вот такой мудрёный, с определённым подвохом вопросик, сейчас, у него в голове родился, через какое-то время подрос и даже в достаточной степени, как казалось Петру Яковлевичу, созрел. Гуцман приготовился к нападению.
Но тут Максим, сам опередил Петра Яковлевича.
– Ты что-то подозрительно долго молчишь дружище...! Выдохся что ли...?
Неужто тебе больше не о чем спросить меня? Даже как-то скучновато стало идти.
– Да нет Максим! Интерес-то у нас, к кое чему имеется....
– Ну, тогда давай говори, а мы попробуем этот твой интерес по мере нашей скромной возможности удовлетворить.
– Максим, мы никогда с тобой не говорили на эту тему. И меня эта тема действительно очень волнует и занимает. А ещё более любопытно, так это то, что ты думаешь, и как ты понимаешь эту самую очень непростую, на мой взгляд, проблему...?
– Пётр Яковлевич...! Ну не томи уж так сильно меня. Это на цыганочку с выходом из-за печки похоже. Давай, выкладывай, вынимай из-за пазухи свой интерес.
– Хорошо, Максим. Так вот, теперь скажи мне, пожалуйста, как ты разумеешь, и как ты относишься к такому понятию, как демократия? К народной, как говорится власти...?
– Да...! Прямо скажем очень интересный, а ещё больше, очень неожиданный вопрос! И самое главное, что он, как нельзя, более чем к месту, при наших-то серьёзных, охотничьих задачах...! Где-то я читал, сейчас не могу вспомнить, где именно, о том, что любая демократия измеряется расстоянием, которое может пройти гражданин без предъявления удостоверения личности. А вот Бертран Рассел, на мой взгляд, сказал ещё проще, точнее и намного шире, увязав между собой демократию и диктатуру...- При демократии дураки имеют право голосовать, при диктатуре - править.