Якудза
Шрифт:
Пару секунд они смотрели друг другу в глаза. И снова, как когда-то давно в автомобиле, везущем его в неизвестность, появилось у Виктора ощущение, что кто-то уверенно и деловито ковыряется у него в мозгу. Правда, сейчас это ощущение было настолько сильным, что он невольно отшатнулся.
Пальцы рук автоматически сплелись в фигуру «учи-дзиси», помогающую мобилизовать внутренние силы организма для отражения магической атаки, однако соответствующее заклинание так и не успело сорваться с губ.
– Он хая бай ши ра… – успел прошептать Виктор.
Однако дальше дело не пошло. Язык
Ему было достаточно просто посмотреть человеку в глаза.
– Кто этот человек? – спросил клон сихана, ни к кому конкретно не обращаясь. То, что это не его учитель, Виктор уже понял. Клон был лет на десять старше его наставника и несколько пошире в плечах.
Сэйгэн поднял голову.
– Это тот, кого вы сказали нам привести, учитель.
Ноздри старика едва заметно дрогнули – так же, как у сихана, когда тот был в гневе.
– Это не мой отец, – жестко сказал он. – Это мурёку-синоби.
«Воин ночи, потерявший силу…» – эхом отозвались в голове Виктора слова красавицы-эсэсовки.
– Но он убил фюрера! – в отчаянии воскликнул Сэйгэн.
– Фюрера убило стечение обстоятельств, – отрезал старик. – А ты ценой жизни двоих бойцов из своего отряда привел лишний рот, который придется кормить.
«Надо же, какой вредный старикан!» – подумал Виктор.
Говорить он не мог. Как и шевелиться, кстати.
«Хотя сихан был тоже не подарок. Может, они братья? Или все сиханы к старости становятся такими?»
Высказавшись, старик хлопнул кистью правой руки, словно комара поймал. Сухие, жесткие пальцы произвели достаточно звонкий звук, ударившись о жилистую поверхность ладони, вопреки утверждению известной дзенской притчи о невозможности подобного действия.
После хлопка временный паралич практически мгновенно отпустил Виктора. Только онемение языка сохранялось некоторое время, словно он его отлежал – если, конечно, в действительности реально отлежать язык. Хотя, если его чем-то придавить и не двигать им некоторое время…
«А ведь дед-то и с ума свести может запросто, – спохватился Виктор, сообразив, о чем он сейчас думает. – Вот это силища!»
Тем временем старик, умеющий хлопать одной ладонью, повернулся к присутствующим спиной и направился обратно в тоннель.
Несмотря на некоторое онемение языка, Виктор сообразил, что еще немного – и он останется в компании не особенно дружелюбно настроенных спецназовцев. Причем в полном неведении относительно того, куда и зачем его затащили на этот раз. И вряд ли те спецназовцы поспешат ему об этом рассказать. У них, похоже, и без этого проблем по горло. А старикан здесь не иначе всем заправляет. И все знает. И непременно расскажет. Если знать, как его об этом попросить.
Виктор рванул с места, краем глаза отметив, как Сэйгэн, несмотря на увечье, почти одновременно с началом движения Виктора схватился за автомат.
Поздно!
Хоть и хорошая реакция была у старшего
На бегу Виктор поднырнул под траекторию предполагаемого выстрела – и оказался на одной линии с удаляющимся стариком. Тут уже Сэйгэн должен был задуматься – стрелять в юркую цель, рискуя попасть в учителя, или же повременить и далее исходить из того, как будут развиваться события.
А развивались они следующим образом.
Виктор обогнал старика, упав на одно колено, прижал ладонь правой руки к сердцу и воскликнул:
– Учитель, укажи мне Путь!!!
Старик остановился. Теперь у него было два выхода – либо отказать незнакомцу, просящемуся в ученики, либо выполнить его просьбу.
По закону Якудзы, выросшей из двух древних кланов синоби, без объяснения причин отказать в обучении можно гайдзину или катаги [136] . Или просто убить наглеца, посмевшего заступить дорогу.
136
Катаги (жаргон Якудзы) – простак, лох. Обычный человек, не принадлежащий к клану Якудзы.
Другое дело, когда в ученики просится воин ночи, стремящийся, так сказать, повысить квалификацию. Здесь даже у верховного главы клана его же ближайшие сподвижники могут поинтересоваться, чем был обоснован подобный отказ.
Движения Виктора не укрылись от глаз старика, хотя он продолжал смотреть прямо перед собой. Те, кто исповедует принцип расфокусированного зрения Святого меча Миямото Мусаси, сохраняют идеальное зрение до глубокой старости. И умеют видеть все, что происходит вокруг них, не утруждая себя излишними поворотами головы.
– Кто ты? – спросил старик.
– Синоби клана Сумиёси-кай, – скромно ответил Виктор.
– Вот как? – Старик поднял брови кверху. – И давно ли клан Сумиёси-кай стал брать к себе в ученики белых гайдзинов?
– Недавно, – коротко ответил Виктор, посылая мыслеобраз своего учителя посредством техники харагэй [137] .
Он мог бы поклясться, что желтое лицо старого японца побледнело.
– Мой брат жив?
Вопрос пришел в виде бледных иероглифов, тонкими линиями отпечатавшихся в мозгу.
137
Харагэй (яп.) – одно из значений: «искусство души», общение без слов.
– Он был жив, когда я видел его в последний раз, – такой же ниточкой мысленных иероглифов ответил Виктор.
– Что ж, это многое объясняет, – пробормотал старик. – Я ждал тебя. Но куда ты дел ками моего отца?
– Оно отправилось за перерождением вместе с ками его ученика Зигфрида Граберта… в сопровождении Фудо Мёо.
Старик опустил голову.
– Понятно, – тихо сказал он. – Но если ты смог увидеть Фудо Мёо, ты должен был пройти Испытание не ниже, чем стихией Воды.
– Я прошел его, – сказал Виктор.