Якудза

Силлов Дмитрий Олегович

Но состояние мицу-но кокоро доступно лишь при наличии силы…

В другое время эта мысль, может быть, и заинтересовала бы Виктора. Но сейчас ничто не имело значения. Ни мысли, ни даже появление женской фигуры, сквозь которую просвечивался багровый овал красного бумажного фонаря.

– Тебе не стоит ходить туда, – сказала эсэсовка.

– Я знаю, – ответил Виктор.

– Ульфхеднары – это не люди. Синоби хорошо умеют убивать живых людей. С мертвым волком справиться намного сложнее.

– С

мертвым волком?

– Посредством сложного ритуала человек меняется душой с волком или овчаркой-людоедом, которую потом убивают. Люди с душами мертвых волков обладают способностями хищников, не знают жалости и обычной пище предпочитают теплую человеческую кровь.

– Но я-то человек, – ответил Виктор. – И ты же знаешь – я все равно пойду туда.

– Зачем тебе это надо? – воскликнула она. – Глупо умирать за людей, абсолютно чужих для тебя!

– Это мой Путь, – спокойно сказал Виктор. – А вот зачем главной колдунье мистического общества «Врил» понадобилось искать в подземных пещерах Антарктиды своего одноразового секс-партнера – это мне непонятно.

– Иногда одного раза бывает достаточно, – прошептала она…

Ее фигура заколебалась в душном воздухе пещеры, внезапно став похожей на кусок предутреннего тумана.

– Но хотя бы скажи, как тебя зовут! – воскликнул Виктор.

– Юкико.

Голос, назвавший японское имя, прозвучал прямо над головой.

Виктор сморгнул, протер глаза.

Ничего…

Красный фонарь все так же висел у входа, и не было рядом с ним даже намека на клок тумана, струйку дыма или облако в форме женской фигуры.

Да и откуда взяться туману или облаку в подземной пещере?

Спины Виктора коснулись маленькие жесткие ладони.

– Иногда одного раза бывает достаточно, – произнес тот же голос. – Я видела, как ты дерешься, и поняла, что у тебя есть чему поучиться. Лежи, не дергайся и не ори. Мазь заживляет быстро, но будет немного больно. Ничего, потерпишь – ты же как-никак синоби.

Несмотря на рекомендацию, Виктор все-таки повернул голову.

Точно. Та самая девчонка-спецназовка…

Но не в бронекостюме. И даже не в камуфляже. А натурально в чем мать родила!

Виктор успел отметить маленькую упругую грудь, плоский живот, не по-женски мускулистые руки и довольно миловидное личико, которое нисколько не портил тонкий белый шрам, пересекавший левую щеку. Однако долго любоваться ночной посетительницей ему не дали.

– Чего уставился? – поинтересовалась спецназовка. – Голой бабы не видел?

– Видел, – признался Виктор. – Недавно.

– Тоже спину мазала?

– Мазала… Так что сейчас что-то типа дежавю.

«И кто меня в таких случаях за язык тянет? Сейчас плюнет на макушку и уйдет… Если не треснет по ней чем-нибудь тяжелым».

Не плюнула. И не треснула. Только сказала равнодушно:

– Ну, если ничего нового не увидел, тогда башку отверни и лежи, балдей.

Виктор повиновался. Правда «балдежом» назвать последующий

процесс было затруднительно.

Спецназовка старательно стала втирать ему в спину что-то на редкость вонючее. Которое вдруг зажгло так, словно между лопаток вывалили ведро раскаленных углей.

Виктора от неожиданности слегка скрючило.

– А еще синоби, – фыркнула девчонка с японским именем.

– Слушай, снежный ребенок [145] , а нельзя ли немного понежнее? – взорвался Виктор.

– Понежнее можно. Попозже, – сказала Юкико. И принялась втирать мазь с удвоенной силой, словно намереваясь спустить с него татуированную кожу.

«А, наплевать, – решил Виктор. – Пусть делает что хочет. Сейчас важно другое – зачем колдунья-эсэсовка организовала сеанс ментальной связи – если он мне, конечно, не привиделся? Неужели правда хотела предупредить? Или кто-то очень не хочет, чтобы я проник в Черный Донжон? Но кто кроме си-хана и меня знает о плане. Неужели сихан…»

145

Японское имя Юкико в буквальном переводе значит «снежный ребенок».

Додумать мысль ему не дали. На спину ему шлепнулось что-то прохладное, тут же закрепленное на ребрах полосками пластыря.

– Переворачивайся, – сказала Юкико.

– Зачем? – осторожно поинтересовался Виктор. – Голого мужика не видела?

– Видела, и не одного. Только толку от них никакого.

– А какой толк нужен? – спросил Виктор, осторожно переворачиваясь.

В тусклом свете фонаря разгоряченное белое тело пещерной амазонки смотрелось завораживающе.

Мелкие капли пота, покрывавшие ее кожу, сверкали, словно алмазы.

– Известно какой, – ответила спецназовка, решительно берясь за самый важный орган Виктора, словно за рукоять боевого ножа. – У нас тут на материке у баб одна проблема. Демографическая. То ли радиоактивных ископаемых больно много, то ли еще по какой причине, но детишек рождается все меньше и меньше. Что у нас, что у эсэсовок, хоть те и таблетки пьют, и в экранированных бункерах отсиживаются.

– А я, стало быть, типа племенного быка, – выдохнул Виктор. Оказывается, жесткие ладони «снежного ребенка» могли быть на удивление нежными.

– Ничего страшного, не помрешь, – сказала Юкико, наклоняясь над ним.

* * *

Ковер глушил шаги. Подошвы сапог утопали в глубоком ворсе. В оглушающей тишине коридора тренированный слух штурмбаннфюрера мог различить шуршание потревоженных им ворсинок, напоминающее шелест, издаваемый ползущей в траве змеей.

Невидимые змеи шелестели под ногами. Платиновые драконы, сжимающие в лапах украшенные свастиками мечи, скалились с высоченных зеркальных стен. И прохладной гадюкой шевелилась в голове единственная мысль: «Что теперь будет?»