Яконур

Константиновский Давид

— Но это ребенок.

— Предоставь мне решать, какой должна быть моя дочь…

— Пойми, это важно, это останется у нее на всю жизнь.

— Вот я и хочу воспитать в ней то, что будет ей нужно в жизни!

— Она должна знать, что ее стоит любить просто так… А не тогда, когда она бывает послушной…

Ляля повернулась, ушла.

Стук выдвигаемого ящика, хлопанье ложки о стол.

— Ешь!

Герасим поднялся. Пошел в кухню.

— Наталья! — сказал. — Зачем ты повязала Ваське бант

на хвост? Он же не девочка!

Наталья шмыгнула носом.

— А я вот и хочу, чтобы он стал девочкой и родил мне котеночка.

Ляля рассмеялась.

Наталья:

— А вы почему не едите?

Ляля:

— Мы потом. Ешь. Не твое дело.

Герасим сел рядом с Натальей.

— Что нового? — спросила Ляля.

— Ничего особенного…

— Мы встретили Саню, он сказал, что Вдовин переводит тебя в отдел Элэл.

— Да, верно.

— Ты не хотел говорить мне об этом?

— Я как-то, знаешь…

— Послушайте! — сказала Наталья. — Ведь у нас есть кот. Давайте еще возьмем у кого-нибудь кошечку. Она с Васькой подружится, потом они поженятся, а потом у них р одятся котятки маленькие. Давайте!

— Наташенька, хватит в квартире и одного кота.

— Ну тогда, мама, девочку маленькую роди!

— А может, Герасим мальчика хочет.

— Ну ладно, пускай мальчика! Только поскорее.

— С ним вот разговаривай.

Наталья надулась…

— Герасим, к этому переводу надо отнестись очень серьезно. Надо подумать, как представляет себе Вдовин тебя и твою роль в новой ситуации. Ты должен понимать, что это, может, самый ответственный шаг в твоей карьере…

— Мама, роди девочку! А то в магазин ходить неудобно.

— При чем тут магазин?

— Да сумку тебе таскать тяжело! А так ты ее на крючок на коляске повесишь, и удобно.

— Ах, в этом дело!

Наталья задумалась.

— А еще я ее хочу, девочку!

— Герасим, надо тщательно спланировать линию поведения. Здесь все имеет значение, каждая мелочь. Если хочешь, я тебе помогу. Давай вместе смоделируем твои разговоры со Вдовиным и с ребятами… Сейчас я уложу Наташу, поужинаем и возьмемся за дело…

— А я не хочу спать, мамочка!

— Тебя, Наташенька, никто не спрашивает.

— А девочку р одишь?

— Знаешь, — сказал Герасим, — не надо сегодня…

— Ты считаешь, это можно отложить? Герасим, это очень важно для всего твоего будущего! Хорошо, я продумаю и потом обсудим…

— Вот я буду мама, у меня будет много девочек!

— А справишься? Одна будет говорить — манную кашу не хочу, другая — спать не буду…

Наталья насупилась.

— Ладно, одну р ожу…

— Учти, Герасим, тебе предстоит пройти через сложную расстановку

сил, но, конечно, игра стоит свеч…

— А форму купили? — спросил Герасим. — Надо бы заранее!

— На следующую неделю у меня запланировано.

Наталья начала вылезать из-за стола, неловко повернулась, упала, ударилась; горько заплакала.

Ляля прижала ее к себе; в сердцах, Герасиму:

— Лучше б я так ударилась.

Наталья вскрикнула:

— Нет!

И заревела пуще прежнего…

Потом Герасим укладывал Наталью, она упрямилась; он уговаривал, она сбрасывала с себя одеяло.

— А я все равно не засну!

— А знаешь, это ведь у тебя волшебная подушечка. Вот ты легла — и скажи ей: «Подушечка, подушечка, давай спать!» — и сразу заснешь. А утром скажешь: «Подушечка, подушечка, хватит спать!» — и сразу проснешься, и сонненькая не будешь.

Наталья:

— И умываться не надо!..

Герасим вернулся в кухню. Ляля резала печенку, сковорода уже стояла на плите.

— Ну что, р одим? Как скажешь…

Герасим промолчал.

Ляля вымыла руки, достала из холодильника бутылку, поставила рюмки.

— Давай выпьем пока по одной.

— Давай, — согласился Герасим.

— За твое новое назначение.

— Потом… Потом, ладно?

— Как хочешь.

Снова занялась печенкой.

— Тебе, конечно, побольше перца?

Герасим стоял, прислонясь к стене, руки в карманах; смотрел.

Ляля заговорила опять:

— Наташка права! Посмотри на других. Я хочу, чтобы у меня было двое детей. А тебе разве не хочется своего ребенка? Представь, у нас с тобой будет ребенок. Это очень много значит в семье… Конечно, если ты не передумал. Это так помогает обоим, ведь в семье возникают и сложные ситуации. И еще, кто будет о нас заботиться, когда мы станем больными и старыми? Кстати, вот когда мы будем очень нужны друг другу… Сейчас не время, я понимаю! Это на год, на два задержит мою защиту, да и на тебе отразится. Сейчас особенно не тот момент! Ну, давай отложим, а там решим…

Снова вымыла руки.

— Пожалуй, я сразу постелю, а потом будем ужинать.

Вышла.

Герасим шагнул к столу. Налил, выпил.

Сел за стол.

Он всегда был достаточно уверен в себе. И всегда у него все ладилось.

Стал меняться, и — ощущение, близкое к предчувствию катастрофы…

Реальное внезапно исчезало в миражах, настоящее оборачивалось воспоминанием, горы рассыпались трухой, на привычном лежало табу!

Он начал открывать в себе, вокруг себя одно за другим такое, что неспособно сосуществовать, сочетаться с новым… Начал обнаруживать, что многое, составлявшее его жизнь, и многое, им двигавшее, сделалось невероятным…