Яд Версаля 2
Шрифт:
— Что с вами, виконт? Опять напились? — холодно спросила мадам де Монтеспан, играя изящным крестом на шее, инкрустированным кровавыми рубинами.
— ТЫ!!! Паучиха мерзкая!!! Ты зачем солгала Нинон де Ревер, что я собираюсь делать ей предложение в гроте Венеры?!!! — заорал я, сжимая кулаки. — ОТВЕЧАЙ!!!
— Вы, виконт, видимо перепутали мой будуар с теми притонами, где вы завсегдатай! — надменно произнесла фаворитка, поднимая драгоценную расчёску и кладя её на трюмо, полное разных баночек с притираниями. —
— Какая же ты мразь…
Я успел сделать лишь шаг по направлению к прекрасной Атенаис, намереваясь разбить её самодовольное ухмыляющееся лицо, как меня схомутала ворвавшаяся в будуар охрана, призванная напуганной горничной. Я был жестоко избит и выкинут за ворота Версаля. За оскорбление фаворитки короля мне запретили какое-то время появляться при дворе.
А вскоре я узнал, что Нинон де Ревер повесилась на груше в королевском саду, испортив этим поступком настроение Людовику на весь день.
Так закончился мой недолгий роман с маленькой горбуньей…
Глава 17. Эжен. Милосердна ли Мадлен? (автор Silver Wolf)
Я проснулся от хорошего пинка. Удар носком лакированного щегольского сапожка пришёлся по моему бедру (я задремал, лёжа на спине). Я сцепил зубы и сел, чувствуя, как под моей кожей рождается очередной кровоподтёк.
Конечно, передо мной стояла она. Мадлен. А кто ещё наденет столь неуместную в море обувку.
— Виконт де Ирсон?!! — почти взвизгнула пиратка.
— Да. Эжен Рене Арман, — вновь подтвердил я свою личность, прекрасно понимая, что моё имя на этом корабле — это мой смертный приговор.
— Вы та самая скотина, что совратили и довели до самоубийства мою несчастную сестрицу!!! Сволочь!!! — всхлипнула Мадлен и, широко размахнувшись, хлестанула меня плёткой по плечу. Изношенная рубаха порвалась, начал вспухать кровавый рубец.
Я, решив, что больше никогда не стану терпеть ничьих побоев, вскочил на ноги. Злобная фурия фыркнула, и в мою грудь упёрлось дуло пистолета.
— Я вас застрелю прежде, чем вы сделаете ещё одно движение! — воскликнула Мадлен, уставившись на меня синими, как океанская бездна, глазами. Я на миг подумал, что Мадлен — это вовсе не человек, а мстительная воля океана, которая не смогла меня прикончить штормом и акулами, а теперь выкатила свою тяжёлую артиллерию. Женщину.
— Не застрелишь! — мрачно заявил я, решив, что с дамой, которая вас с упоением пинает и лупит плёткой, незачем общаться на «вы».
— Это почему? — с вызовом спросила
Мадлен была изумительно хороша. Мужской костюм не скрывал обольстительных линий её гибкого тела, а, напротив, ласково и горделиво льнул и к длинным ровным ножкам, и к тугой груди, на которой едва сходились пуговицы камзола, и к округлым бёдрам. Я, лишённый женской ласки уже несколько месяцев, жадно ощупывал девушку голодным тёмным взглядом. Втянул ноздрями воздух. Ощутил аромат нагретой на солнце девичьей кожи. Сглотнул.
— Так почему я тебя не застрелю? — тоже решила не цепляться за светский этикет пиратка.
— Ты поговорить пришла, а не убивать меня, — заявил я. — Кстати, ещё раз меня ударишь, я тебя трахну прямо на глазах твоей козлиной команды. Хотя, может быть, ты этого и добиваешься…
— Ах ты мерзавец!!! — вновь взвизгнула девушка. Плётка свистнула, и на моём теле стало больше ещё на один рубец.
Я прыгнул вперёд. Рванул пистолет из рук Мадлен. На курок она нажать не успела.
Повалил девушку, зажимая ей рот ладонью, прижал всем своим телом к дощатому, провонявшему припасами полу трюма. Она билась рыбкой подо мной, лишь разжигая моё желание.
— Ну, команды тут нет, придётся тебя трахнуть без благодарных зрителей… — пробормотал я, тяжело дыша и рвя пуговицы атласного чёрного камзола. — Раз меня точно убьют, хоть удовольствие получу напоследок…
Мадлен что-то тяжело мычала сквозь мою ладонь, зажимающую ей рот. В её сапфировых глазах плескался ужас. Безобразный ожог на шее побагровел от натуги, когда она, собрав последние силы, рывком пыталась скинуть с себя моё тяжёлое, налитое похотью тело. Не смогла. Я уже рвал зубами тонкий батист её сорочки.
А потом я получил хороший такой, смачный удар по голове. Видимо, кто-то из команды пришёл на помощь своей «королеве». Реальность закружилась и пропала…
****
Очнулся я вновь в своём «любимом» трюме, но уже привязанный к основанию мачты. Дёрнулся, проверяя крепость верёвок. Застонал от дикой головной боли. В висках стучало так, словно я попал внутрь многопудового колокола, которому вздумалось звонить к вечерне.
— Очнулись, виконт? — услышал голос своей синеокой мучительницы.
Сама она восседала на каком-то бочонке. Порванный мною атласный камзол был аккуратно зашит. Я криво улыбнулся.
— Что вас развеселило, скажите на милость?! Кстати, я пришла извиниться! — заявила девушка, густо покраснев.
— Извиниться?!! ВЫ?!!! — изумился я. — Я думал, что каяться — это моя роль, особенно после недавней моей выходки. Но вы так соблазнительны в этом мужском костюме… Скажите, вы специально его носите, чтобы держать на коротком поводке ваших кобелей, у которых от вида туго обтянутых ляжек кровь отливает от мозгов?