Яд в крови
Шрифт:
Ванесса серьезно кивнула. Что бы подумал ее отец? Пожалуй, расстроился бы из-за того, что в качестве места преступления использовали его любимую ферму бабочек.
– Есть какие-нибудь версии? – спросил Клайв, переводя взгляд на Хелен.
– Клайв, лучше приберегите этот вопрос для полиции, – ответила Ванесса.
– Бедный Пол… – продолжал тот. – Какое бремя легло ему на плечи… Я до сих пор помню его маленьким мальчиком, с которым мы вместе гоняли мяч. Знаешь, я много лет прожил по соседству с его матерью, пока доход от моей писательской деятельности не позволил мне возвыситься и пробиться наверх.
–
Пропустив ее вопрос мимо ушей, Клайв обвел взглядом зал, прежде чем вновь остановить его на Ванессе.
– Наверное, странно вернуться сюда после всего этого времени… Знаешь, одна из скульптур твоей матери до сих пор стоит здесь.
Он указал подбородком в другой конец паба, на небольшую скульптуру, стоящую на каминной полке. Это была одна из любимых работ Ванессы – изображающая однокрылую бабочку-монарха из дерева и стали, второе крыло которой было приколото украшенной драгоценными камнями булавкой. Любимая тема ее матери с самого детства: раненые или искалеченные насекомые. Ванессе припомнился тот день, когда ее мать закончила эту скульптуру, стоя босиком в саду перед своим рабочим столом – ее густые черные волосы были заплетены сзади в разлохматившуюся косу.
– Давно ты с ней виделась? – спросил Клайв.
– Мы не поддерживаем связь, – отозвалась Ванесса, когда Хелен бросила на нее сочувственный взгляд.
– Она все еще в Брайтоне?
– Я и вправду понятия не имею.
Единственными свидетельствами того, что ее мать все еще жива, были новые работы, то и дело появляющиеся на ее веб-сайте. У Ванессы вошло в привычку раз в месяц проверять, не появилось ли что-нибудь новенькое. Она сказала себе, что, если там не будет новых произведений, тогда и стоит бить тревогу.
– Какая жалость, – вздохнул Клайв. – Я знаю, твой отец был очень встревожен тем, что твоя мать вроде как полностью оборвала все связи, когда ушла из дома. Ты когда-нибудь пыталась связаться с ней?
– Нет, – ответила Ванесса, которая явно была не в настроении для подобного разговора. – Я не чувствую в этом необходимости.
Конечно, это было не так. Она просто жаждала повидаться с матерью. Но не собиралась говорить об этом Клайву. Злость, которую Ванесса испытывала из-за того, что мать бросила ее и Винсента – особенно Винсента, которому в то время было всего четыре годика и который всегда цеплялся за нее, как моллюск, – все еще пылала у нее в груди.
Гуднул телефон Хелен, и взгляд Клайва метнулся к экрану.
– Новости от мужа? – спросил он.
– Нет, просто новостная рассылка «Порнхаб», – бросила Хелен.
Глаза Клайва потрясенно распахнулись, а Ванесса невольно улыбнулась. Хелен никогда за словом в карман не лазала, и это в ней Ванессе всегда нравилось.
– Знаешь, – произнес Клайв, понизив голос и переводя взгляд на мужа Шэрон, высокого мужчину с темной бородой, – меня очень занимает Галинн. У него были довольно бурные отношения с сыном, и, насколько я помню, он всегда был готов пустить в ход кулаки, когда работал охранником на ферме бабочек. А еще этот красавчик-ветеринар, доктор Кир Синклер, – добавил он, указывая на привлекательного мужчину, сидящего за стойкой бара в компании черного лабрадора. – Он наверняка должен неплохо разбираться в насекомых.
– В ваших романах, может, и так, – отозвалась Хелен. – В отличие от реальной жизни.
– Я думаю, ты когда-нибудь поймешь, что правда зачастую оказывается куда чудней любого вымысла, Хелен, – ощетинился Клайв.
– Если это так, то, может, и вас следует записать в подозреваемые? – спросила она, озорно сверкнув глазами. – Писатель, помешанный на преступлениях и бабочках… Живет один…
Клайв побледнел.
– Да что ты такое несешь! – Он быстро встал. – Ладно, я просто хотел поздороваться, Ванесса.
Клайв ушел, а Хелен покачала головой.
– Самый чудной тип, какого я только знаю.
– А еще самый большой поклонник рубашек в цветочек, – сухо добавила Ванесса.
Едва она произнесла эти слова, как в паб вошла пухленькая темнокожая женщина лет пятидесяти, одетая в элегантный серый костюм, в сопровождении мускулистого мужчины. На ее пышной груди висел длинный серебряный кулон в виде бабочки, поблескивавший в ярком освещении зала.
– Почему она кажется мне знакомой? – спросила Ванесса.
Хелен скривила губы.
– Это Индра Хадсон.
– Ну да, точно, – подхватила Ванесса. – На ферме она занималась рекламой и маркетингом. И у нее была склонность к таким звонким словечкам, как «рычаг воздействия», «реализация» и «нестандартное мышление».
– Вот именно, – кивнула Хелен. – Интересно, что она здесь делает… Клянусь, что за все те годы, что здесь живу, я ни разу не видела, чтобы она заглядывала сюда по вечерам. Наверное, явилась, чтобы напитаться всей этой драмой, словно пиявка, – а она реально пиявка.
– Да уж, ты явно не ее поклонница, – со смешком заметила Ванесса.
Индра направилась с мужем к барной стойке, ритмично цокая каблуками по деревянному полу. Люди оборачивались, чтобы посмотреть на нее, явно удивленные не меньше Хелен.
– Ты знаешь, что она планирует вновь открыть ферму бабочек? – спросила Хелен.
– Правда?
– Да, в настоящее время Индра ведет переговоры о покупке земли у Артура Оберлина. Ее явно не должно радовать, что три трупа оскверняют ее деловые амбиции.
– Простите, что прерываю…
Подняв взгляд, Ванесса увидела, что рыжеволосый учитель, на которого недавно указывал Клайв, с улыбкой смотрит на них.
– Привет, Эндрю! – бросила ему Хелен. – Как там ведут себя мои близняшки?
– Безупречно, – ответил тот.
Хелен бросила на него циничный взгляд.
– Да ладно врать-то! Это Эндрю Кёрк, – объяснила она Ванессе. – Учитель моих девчонок в гринсэндской начальной школе.
– Храбрая душа, – сказала Ванесса.
– О, все не так уж плохо, – весело отозвался Эндрю. – Они не дают мне скучать. Собственно, именно поэтому я и влез в ваш разговор, доктор Марвуд. Надеюсь, не будет слишком самонадеянно спросить, не могли бы вы заглянуть в школу, пока вы здесь, чтобы провести краткую презентацию для наших шестиклассников о том, чем вы занимаетесь? Разумеется, в расчете на столь юную аудиторию? Если это не слишком большая наглость с моей стороны…