Яд бессмертия
Шрифт:
— А что еще прикажешь думать?! После той ночи ты впервые ко мне прикоснулся, и то это походило больше на исцеление больных, чем на…
— Тебя не устраивает нежность?
Он еще раз доказал свой ум. Что и говорить, Рорк в любом состоянии умел обращать ситуацию себе на пользу. Но она не отпустила его руку, не отвела взгляд.
— Думаешь, я не чувствую, когда ты сдерживаешься? Не хочу, чтобы ты сдерживался. Мне это не нужно.
— Зато нужно мне! — Он высвободил руку. — Некоторые привыкают быстро, некоторые медленно. И хватит об этом.
Это прозвучало
— Как хочешь. Просто запомни: то, что происходило со мной в детстве, не имело отношения к сексу. Это была одна только грязная непристойность.
Она крепко зажмурилась и усилием воли заставила себя заснуть.
Глава 16
Вызов, как это часто бывало, прозвучал на заре. Ева потянулась к сотовому телефону, не открывая глаз.
— Даллас слушает.
— К сведению лейтенанта Евы Даллас. Мертвый мужчина, подозрение на убийство, за домом девятнадцать по Сто восьмой стрит. Прибыть немедленно.
У Евы свело живот от дурного предчувствия. Она не дежурила сегодня и потому не должна была получать ночных вызовов.
— Причина смерти?
— Побои. Пострадавший не опознан ввиду повреждения лица.
— Вызов принят. Проклятие!
Она спустила ноги с кровати и с удивлением увидела, что Рорк уже начал одеваться.
— Ты куда?
— Отвезу тебя на место преступления.
— Ты — гражданское лицо. Тебе там нечего делать. Рорк бросил на нее насмешливый взгляд.
— Ваша машина в ремонте, лейтенант. Разве вы забыли? — Он не обращал внимания на ее рассерженное бормотание, сопровождавшее натягивание джинсов. — Я просто высажу тебя и поеду дальше. На работу.
— Как хочешь, — бросила она, застегивая портупею.
Район не заслуживал доброго слова. Злобные надписи на стенах, битое стекло под ногами, знаки, свидетельствующие о том, что дома предназначены к сносу. Тем не менее здесь продолжали жить, тесниться в грязных комнатушках, скрываться от патрулей, находить отраду в дури, приносящей максимальный кайф.
Стоя перед полицейским ограждением и ежась от утреннего ветерка, Рорк думал о том, что такие кварталы существуют по всему свету. Он сам вырос в таком же, пусть и находящемся в трех тысячах миль отсюда, по ту сторону Атлантики.
Он хорошо понимал здешнюю жизнь, жалкие уловки отчаявшихся, понимал жестокость, результат которой был в данный момент у Евы перед глазами. Наблюдая за ней из толпы бездомных, сонных уличных шлюх, просто любопытных, он поймал себя на мысли, что так же хорошо понимает и ее.
Движения Евы были стремительны, лицо бесстрастно. Однако глаза, устремленные на останки, совсем недавно бывшие живым человеком, источали жалость. Какая все-таки живучая, сильная, гибкая женщина! Залижет любое количество ран — и будет жить дальше. Рорк как никогда ясно осознал, что от него она ждет не исцеления, а только понимания.
— Что, не совсем привычная для тебя обстановка, Рорк?
Рорк покосился на Фини.
— Я видал кое-что
— Да и мы кое-чего повидали. — Фини со вздохом достал из кармана булочку в обертке. — Хочешь перекусить?
— Потерплю. Ешь, не стесняйся. Фини быстро проглотил свой завтрак.
— Пойду взгляну, чем там занимается наша девочка. — Он прошел сквозь ограждение, постучав пальцем по приколотому к груди полицейскому значку, чтобы успокоить нервных полицейских в форме. — Хорошо, что еще не понаехали репортеры.
— Убийство в таких трущобах само по себе не вызовет интереса, — заметила Ева. Ее руки, покрытые специальным составом, были в крови. — Вот когда станет известно, как оно совершено, тогда жди столпотворения. Все сняли? — спросила она у видеооператоров и, получив утвердительный ответ, опустилась на колени. — Давай-ка его перевернем, Фини.
Убитый то ли упал ничком, то ли был брошен в такой позе. В затылке красовалась дыра размером с кулак, из которой натекло много крови вперемешку с мозгами.
— Опознание еще не произведено, — доложила Ева. — Я послала Пибоди в дом: она ходит по квартирам и ищет кого-нибудь, кто его знает или что-то видел.
Фини оглядел фасад дома с заднего двора. Грязные оконные стекла были густо забраны решетками. Бетонный дворик, где толпилась полиция, украшали мусорный бак, мешок с отбросами и груда ржавого железа.
— Ну и местечко! — пробурчал Фини.
— Я сняла отпечатки пальцев. Их сейчас проверяют. Орудие убийства уже в мешке: это железная труба от мусорного бака. — Ева прищурилась. — Странно… Убив Бумера и Хетту Моппет, он не оставил на месте преступления орудий убийства. У Леонардо оно лежало рядом с убитой, но там причина понятна. А сейчас он с нами, по-моему, просто играет: оставил трубу так, что нашел бы и слепой, попросту подбросил. Ну, что скажешь о клиенте?
Убитый был разодет как попугай: жатые шорты до колен с яркими полосами, желтая майка, дорогие расшитые сандалии.
— У него водились деньжата, чтобы транжирить их на безвкусное тряпье. — Фини опять перевел взгляд на дом. — Если он здесь жил, то явно не вкладывал средства в недвижимость.
— Торговец наркотиками, — определила Ева. — Среднего уровня. Жил там, где работал.
Она встала, вытерла кровь о джинсы и посмотрела на подошедшего к ней полицейского в форме.
— Пострадавший опознан, лейтенант. Ламонт Ро по кличке Таракан. Богатый список судимостей, в основном за наркотики: владение, изготовление с целью сбыта, несколько нападений.
— Кто-нибудь его использовал? Был ли он чьим-нибудь осведомителем?
— Эти данные отсутствуют.
Ева перевела взгляд на Фини, который пожал плечами, показывая, что безмолвная просьба принята: все, что можно узнать, он узнает.
— Ладно, давай засунем его в мешок. Пусть им займется патологоанатом, а здесь поработают «подметальщики». Ты меня подвезешь, Фини?
— Можно.
Ева еще раз огляделась и остановила взгляд на Рорке.
— Я сейчас. — Она подошла к ограждению. — Ты же, кажется, собирался на работу.