Яд бессмертия

Робертс Нора

— Совершенно верно.

— Но это не подразумевало взаимной верности?

— Ни в коей мере. Ни она, ни я этого не желали.

— Прибегали ли вы или пострадавшая к наркотическим средствам в ночь убийства?

— Она — да, но я — нет.

— Принимали ли вы их совместно с пострадавшей при других обстоятельствах?

Редфорд улыбнулся. Когда он повернул голову, Ева заметила под его узким галстуком золотую цепочку.

— Нет. Я не разделял пристрастия Пандоры к наркотическим средствам.

— Располагали ли вы кодом

охранной системы в нью-йоркском особняке пострадавшей?

— Код ее охранной системы? — Он наморщил лоб. — Возможно. Наверное, располагал. — Впервые Редфорд испытал затруднение с ответом. Ева чувствовала, как он взвешивает свои слова и их возможные последствия. — Кажется, она когда-то сообщила его мне, желая упростить мои визиты к ней. — Редфорд явно на что-то решился, вынул электронную записную книжку и пробежался по клавишам. — Да, вот этот код.

— Пользовались ли вы данным кодом для проникновения в ее жилище в ночь убийства?

— Она сама меня впустила, так что пользоваться кодом не пришлось.

— Верно, не пришлось — до убийства. Известно ли вам, что этот код служит также для включения и выключения охранных видеокамер?

Редфорд опять настороженно прищурился.

— Поясните вашу мысль.

— С помощью кода, которым вы располагаете, можно выключить внешнюю камеру. Так вот, эта камера бездействовала примерно на протяжении часа после убийства. Согласно вашим показаниям, мистер Редфорд, вы провели этот час в своем клубе. Один. За это время некто, знакомый с пострадавшей и располагающий кодом, а также имеющий представление о планировке помещения и системах охраны, отключил камеру слежения, проник в дом и, судя по всему, забрал нечто с собой.

Его лицо посуровело на глазах.

— У меня не было ни малейших оснований совершать указанные действия! Повторяю, я находился в своем клубе.

— К сожалению, этого никто не смог подтвердить. Мистер Редфорд, на прошлом допросе вы сообщили мне, что видели расписную шкатулку старой китайской работы, из которой пострадавшая на ваших глазах взяла таблетку и приняла ее. Согласно вашим же показаниям после этого она убрала шкатулку в ящик туалетного столика в своей спальне. Найти шкатулку полиции не удалось. Вы уверены в ее существовании?

Его взгляд оставался ледяным, однако Ева подметила еще кое-что. Пока это была не паника, просто настороженность и беспокойство.

— Так вы уверены в существовании описанной вами шкатулки, мистер Редфорд?

— Я ее видел.

— А ключ?

— Ключ? — Он потянулся за графином. Его рука не дрожала, но мысль, судя по выражению лица, работала с колоссальным напряжением. — Он висел у нее на шее, на золотой цепочке.

— Ни на теле, ни рядом ключа и цепочки найдено не было.

— По-моему, из этого следует, что то и другое было прихвачено убийцей, лейтенант.

— Пандора носила этот ключ открыто?

— Нет, она… — Редфорд стиснул челюсти. — Все еще надеетесь

меня подловить, лейтенант? Насколько я знаю, она носила его под одеждой. Но я же показал, что не был единственным, кто наблюдал Пандору без одежды.

— За что вы ей платили?

— Простите?

— За последние полтора года вы перевели на счета пострадавшей больше трехсот тысяч долларов. Меня интересует — почему.

Он старался сохранить отсутствующее выражение, но Ева впервые заметила в его глазах страх.

— Разве я не вправе распоряжаться своими деньгами по моему собственному усмотрению?

— Когда речь идет об убийстве, ситуация меняется. Она вас шантажировала?

— Абсурд!

— А мне так не кажется. Думаю, у нее были некие сведения о вас — то ли опасные, то ли компрометирующие. Ей нравилось держать вас на крючке. В качестве платы за свое молчание она требовала денег — иногда немного, иногда побольше. Пандора была человеком, способным наслаждаться такого рода властью, а это может любого утомить. Не правда ли, мистер Редфорд? Тут дело даже не в деньгах, а именно во власти, в возможности помыкать. И она этой возможностью не пренебрегала.

На лице Редфорда не дрогнул ни один мускул, только дыхание стало слегка прерывистым.

— Не скрою, Пандора иногда прибегала к шантажу, лейтенант. Но против меня у нее ничего не было. К тому же я не стал бы терпеть угрозы.

— Интересно, а как бы вы поступили?

— Пожалуй, никак. Человек в моем положении может себе позволить равнодушие. В нашем бизнесе успех перевешивает сплетни!

— В таком случае за что же вы ей платили? За секс?

— Для меня это оскорбление.

— Да, действительно, человек в вашем положении за секс не платит. Хотя для полноты ощущений… Вы часто бываете в «Даун энд Дерти» на Ист-Энде?

— Я вообще не бываю на Ист-Энде, тем более во второсортных ночных секс-клубах. — Но вы, судя по всему, знаете, о каком клубе речь. Вы бывали там с Пандорой?

— Нет.

— Один?

— Я же сказал, что вообще там не бывал.

— Где вы были десятого июня примерно в два часа ночи?

— А в чем дело?

Вы можете подтвердить свое местонахождение в указанное время?

— Не знаю, где я был. Я не обязан отвечать.

— Вы оплачивали Пандоре деловые услуги? Или это были подарки?

— Да! Нет… — Редфорд убрал руки под стол — очевидно, чтобы стиснуть кулаки. — Кажется, наступил момент призвать на помощь адвоката.

— Как знаете. Допрос прерывается в связи с намерением допрашиваемого прибегнуть к своему законному праву проконсультироваться с юристами. Конец записи. — Ева улыбнулась. — Советую рассказать им все, что знаете. Хорошо осведомленному адвокату легче выстраивать систему защиты. Можете воспользоваться нашим телефоном.

— У меня есть свой, — бесстрастно ответил он. — Проводите меня в помещение, откуда я смог бы спокойно позвонить.