Ячейка
Шрифт:
– Я думаю, настало время поговорить, – эта банальность упала и покатилась первым камнем перед обвалом. Гарс продолжил, – Встреча на втором этаже? Тогда идем туда, нам не нужны лишние уши.
Девушка предпочла бы сейчас быть где угодно, только не с ученым наедине, но нынешнее их место действительно не подходило для важного разговора. Она задумалась, где сейчас Годарт. Он должен был уже быть на подходе. Возможно, он ждет около спальни консула. Если с ним все в порядке, конечно. …Нет, подобные мысли нужно прекратить. У нее в кольце есть гарнитура для связи. У нее есть медальон. Вспомнив про него, Хелин почувствовала себя
Пес не стал следовать за ними. Он пристроился на своей лежанке и с шумным вздохом положил голову на лапы. Гарс и Хелин спустились на пол-этажа с возвышенности коридора, затем поднялись из передней комнаты по винтовой лестнице на пролет выше. На улице продолжалось веселье, но дом как будто враз вымер. Им не встретились ни монахини-цистерцианки, ни Хуберт, который, наверняка, уже спал блаженным праведным сном, ни толстая кухарка-Ханна, ни слуги или компаньоны хоть кого-то из проживающих. Гулкий, унылый отзвук шагов рубил, не щадя, по нервам. Хелин перебрасывало то в жар, то в холод.
На втором этаже Годарта не было.
Гарс проверил, что за ними никто не наблюдает, открыл дверь в свою комнату и мрачно впустил девушку. За прошедшие минуты он весь переменился. Вся его легкость, балагурство растворились, словно их и не было.
Путешественница развернулась посередине комнаты. Она не хотела присаживаться, просто не могла. Гарс возился с дверью.
– Зачем это? – сдавленно спросила ученая, глядя, как он запирает изнутри прочный – усовершенствованный сотрудниками «Аэтернум Трэвел» – засов. Но консул ее как не слышал.
Разобравшись с замком, он повернулся и подошел к ней. Дело принимало скверный оборот. Гарс подошел почти вплотную. Хелин хотела что-нибудь сказать, но здесь и сейчас не знала, кто перед ней – друг или враг, и как к нему обращаться.
– Объясни мне, что происходит, – послышался напряженный голос консула. Он был вполне вежливым. И все-равно за фразой почувствовался такой напор, что путешественница немного отпрянула.
Соберись, ну же!
– Я не понимаю тебя, – стараясь говорить ровным голосом, парировала она. Хелин пока не трогала медальон только потому, что Гарс прекрасно знал значение этого жеста. Но девушка держала руку наготове.
– Как так-то? – отозвался Гарс. Он хотел что-то добавить, но обреченно вздохнул, покачал головой, и отступил на несколько шагов назад. Хелин выдохнула. Затем ученый бросил на нее новый взгляд, в котором недоверие сменилось чем-то иным, чем-то пугающим. Гарс решал в мозгу какую-то дилемму. Внезапно в его лице промелькнуло озарение.
– В тот момент, когда я тебя увидел, я должен был сразу же прояснить причину твоего возвращения, – путешественница ждала чего угодно, только не такого поворота. Консул настойчиво продолжил, – Но мое открытие все заслонило! Что вообще произошло? Как ты здесь оказалась и почему в одиночку?
Лицо Хелин выражало чувства гораздо лучше ее языка.
– Гарс… – девушка осторожно подбирала слова, разговаривая с ним как с маленьким ребенком и стараясь не зацикливаться на том, что означает фраза «мое открытие», –
– Куда?? – в полном замешательстве вскинул брови ученый.
– К тебе домой.
– Верно, – согласился консул, – Я и вы с Годартом…
– С каким Годартом? – поразилась Хелин, – Гарс, мы вернулись с тобой вдвоем! Годарт остался на площади с Беном!
Едва она произнесла это, как поняла – произошло что-то непоправимое. Выражение лица Гарса переменилось, и он стал очень-очень сосредоточенным.
– Хелин, – он приблизился к ней, – Ты же знаешь…
Что?
– То, что ты говоришь, не может быть правдой.
Девушка попятилась назад. Каждая ее мышца, каждый ее нерв был натянут до предела.
– Ты только что была в гостиной, – продолжил консул.
К горлу подкатывала тошнота. Она не хотела этого слышать.
– …И ты видела Бена своими глазами.
Нет.
– Хелин…
Девушка потянулась к медальону. Нужно было срочно – срочно! – возвращаться на базу.
– Хелин, подожди!
Черт, черт. Пальцы не слушались, пытаясь нащупать верную комбинацию кнопок. Гарса она видела размыто, глаза застилала пелена.
– Хелин, остановись, ты меня слышишь? Не телепортируйся!
Она судорожно зажала кнопки и сделала последний шаг назад. Щелчок. Но в медальоне ничего не изменилось. Пальцы стояли верно. Путешественница нажала еще раз. И еще. Щелчок. Щелчок. Ничего не происходило. Ее медальон не работал. Аэтернум не работал.
Консул возвышался над ней. Она подняла на него взгляд и только сейчас поняла, что по ее щекам бежали слезы.
– Хелин, – мягко произнес Гарс. Самое ужасное заключалось в том, что он был очень, очень заботлив, – Ты же знаешь, что вы с Годартом вернулись отсюда на базу час тому назад?
Глава 7
Вообще Годарту нравились бои, сражения, честный поединок во имя прекрасной дамы или самоотверженность в битве ради защиты своей страны. Но он уже давно принял за данность, что в повседневной средневековой жестокости доблесть встречается отнюдь в небольших дозах и чаще выставляется напоказ.
Около площадки для состязаний они с Беном смешались с толпой. Зрители ревели, восхваляя победителей и глумясь над потерпевшими поражение. С высоты своего роста Годарт без проблем разглядел поверх макушек песчаную насыпь, на которой дрались двое юношей, вооруженные щитами и дубинками. Неподалеку проходили кулачные бои, а в стороне группа жителей с выкриками перетягивала друг у друга канат.
– Вмажь! Навали выродку! – заорали прямо у него под ухом.
Юноши обменивались активными, опасными ударами. Ближний, с каштановыми жидкими волосами, увернулся из-под занесенной дубинки и вильнул вправо. Удар второго, из внешности которого выделялся только шрам на щеке, пришелся на воздух, и он стал терять равновесие. Однако быстро сориентировался и в последнюю секунду резко развернулся, чтобы успеть отразить мощный удар, который чуть не попал ему по ребрам. Это стоило ему удобной опорной позиции, чем воспользовался его соперник. Дубинка каштановолосого поднялась и опустилась, дважды, трижды. Из противника выбивали воздух, как из подвешенной игрушки, набитой конфетами. Но тут юноша со шрамом изловчился, вывернулся ужом и использовал заостренный конец своего щита, чтобы зачерпнуть горсть песка и швырнуть в глаза сопернику.