Яблоко Монте-Кристо
Шрифт:
– Один или два? – не удержался я от ехидного вопроса.
– Международные линии, вашу мать…
Я нажал на красную кнопочку, понятно, с той стороны провода пьяный. Ну что за страна! Сплошные алкоголики! Придет же в голову идея: назвать себя аэропортом! О таком я и не слыхивал. Вот оно, лицо научно-технического прогресса! Раньше пьяницы и психи ощущали себя Наполеонами, Александрами Македонскими, директорами продовольственных магазинов и овощных баз, а тут аэропорт Шереметьево, международные линии.
– …еще раз увижу твоих тараканов, – орала Нора, –
– Чего? – меланхолично перебила ее Стелла. – Со своими разберись, идиотка крашеная.
– Др-р-р-р. Аэропорт Шереметьево! Какого … разъединяешься! Твою мать … забери! Ма-ать! Твою! Твою мать!
– Иван Павлович! Брось телефон!
– Ага, швырни ей его в башку!
– Фу, бутерброд жесткий!
– Др-р-р. Шереметьево! Вашу мать… !!!
– Тараканы!!! Иван Павлович!!!
От безобразных, несущихся со всех сторон криков у меня заболела голова. В ту же секунду разозленная донельзя Элеонора выхватила из моих пальцев телефон и со всего размаха запулила его в открытое окно. Одновременно Стелла стукнула Магду по затылку с воплем:
– Тебя нанимали пресс-секретарем, а не пожирателем моего ужина.
Несчастная Магда, так и не сумевшая отгрызть кусок столешницы, обмазюканный маслом, стукнулась лбом о доску из пластика и истерично зарыдала.
Несмотря на неадекватность поведения, продемонстрированную Магдой, мне стало жаль девицу, может, тут сыграла роль цеховая солидарность? Я ведь тоже секретарь, хотя и без приставки «пресс».
Нора уцепила меня за рукав и, проорав: «Иван Павлович, уходим!» – уволокла господина Подушкина на лестницу.
В лифте хозяйка поправила растрепанную прическу и гордо спросила:
– Ну? Здорово я ей врезала? Теперь поостережется тараканов распускать!
Я машинально закивал. Ей-богу, у Элеоноры совсем не женский менталитет. По идее, фраза «Здорово ей врезала» должна прозвучать из уст мужчины. И потом, на самом деле Стелла совершенно не испугалась, она была настолько пьяна, что даже не сообразила, в чем проблема. Единственное наказанное лицо в данной ситуации – я. Нора выкинула в окно мой телефон, завтра придется покупать новый. Но сообщать хозяйке, как на самом деле выглядят события со стороны, ни в коем случае нельзя. Поэтому я, широко улыбнувшись, заявил:
– Вы были неподражаемо убедительны!
– Не слишком ли я была агрессивна? – забеспокоилась остывшая Нора, – все же не хочется из-за каких-то насекомых затевать полномасштабную драку с соседями.
– Нет-нет, – уверил я, – в самый раз. Полная победа разума над невежеством.
– Льстец, – усмехнулась Нора, – ступай, спи спокойно!
Я не преминул воспользоваться любезным предложением и моментально заполз под одеяло. Через пару секунд замерзшие ноги согрелись, приятное тепло охватило тело, но Морфей не спешил обнять господина Подушкина. Я начал вертеться с боку на бок, потом захотел пить. Бутылки с минеральной водой на тумбочке не оказалось. Проклиная собственную забывчивость, я встал, вышел в коридор, сделал пару шагов и замер, объятый ужасом.
По светлому паркету в тусклом свете одинокого
Впрочем, речь-то у меня как раз пропала полностью, способность передвигаться тоже, я лишь тупо наблюдал, как этот кошмар медленно шлепает по коридору. Потом он остановился и прошептал:
– Ваньша, извини, не хотел тебя разбудить.
И тут до меня дошло! Никакого монстра нет и в помине, по паркету, отчего-то на четвереньках, бредет Леша, облаченный в халат из коричневой блестящей тафты. Это весьма неудобное холодное одеяние Ленка выдает гостям в качестве домашнего прикида. Как-то раз я сказал домработнице:
– Может, посоветовать Норе купить для гостей махровые или велюровые шлафроки? Ей-богу, в них намного удобней, уютней и теплей.
– Ни боже мой! – испугалась Ленка. – Еще понравится, и насовсем останутся. Не фиг надоедливым гостям удобства создавать, пусть в колючем ходят, побыстрей к себе упрутся.
– Ты что тут делаешь? – зашипел я.
– Э… э…
– Немедленно отвечай!
– Ну… у… у…
– Леша!!!
Одеялкин, кряхтя, поднялся на ноги.
– Не шуми, Ваньша! Все коробочка виновата, ну та, что на меня повесили! Потерялась!
– Ты обронил кардиодатчик, – осенило меня, – а теперь пытаешься его найти?
– Не! Вот он, висит.
– Тогда в чем дело?
– Ваньша, – с укоризной забормотал Одеялкин, – лучше к тебе зайдем, не дай бог Нора услышит или Лена! Снова вой начнется. Мне ж докторша велела обычный образ жизни вести, так?
– Да, – кивнул я, возвращаясь в свою комнату.
– Иначе лекарство трудно подобрать, верно?
– Абсолютно.
– Я решил на рыбалку поехать, ты меня обещал на речку свезти.
Я кивнул, пока плохо понимая, что имеет в виду Одеялкин.
– Купил в магазине тараканов, – осторожно продолжал Леша.
– Так они убежали! – воскликнул я. – Поскакали по квартире! Стелла Старз вовсе ни при чем!
– Угу, – испуганно признался Леша, – ой, Ваньша, молчи! Бабы-то перепугались до усрачки, меня Нора вон выгонит! Куда ж деваться с датчиком! Не сомневайся, я всех переловлю, их всего-то семь штук было. Во, уже трех нашел. Да не боись, глянь, они не кусаются.
Перед моим лицом возникла стеклянная банка, в которой шевелили усами противные насекомые. Я невольно вздрогнул.
– Красивые, да? – восхищенно воскликнул Леша.
– Почему у них на спинах разноцветные пятна? – преодолевая брезгливость, спросил я.
– Я пометки сделал, – объяснил Одеялкин, – лаком для ногтей. Вон тот, с красным, Мартин, с белым – Ричард, а с золотым – Мэри, она девушка.
– Как же ты определяешь половую принадлежность тараканов? – заинтересовался я.
– А кто красивше и меньше, тот баба, – поведал Леха. – Ваньша, никому ни слова!