Я. Тебя. Заставлю
Шрифт:
Значит, Константин Андреасович не против породниться с Кириллом Платоновичем. Слова моей преподавательницы вновь всплывают в памяти, и я от досады прикусываю губу. Я выросла, да, не юная наивная девочка. И что вижу вокруг? Не первый мужчина хочет меня в содержанки, но жениться и серьёзных отношений никто не предлагает. Им и в голову не приходит сделать это.
Константин Андреасович – человек тяжёлый, но осознанно своим детям он зла не причинял. Елена не хочет замуж за Евгения, и он не настаивает. Леонидас женится по собственной воле, нужно быть полной идиоткой, чтобы верить в непреодолимые
Как же сказать боссу, что у меня непримиримый конфликт с судьей? Было так сложно найти работу! Боже, эта фирма – отличный вариант, лучшее предложение на рынке. Правда, даже с учётом этого, моей месячной зарплаты на испытательном сроке едва хватает, чтобы оплатить аренду двушки в элитном доме с видом на Кубань. Весь завтрашний день посвящу поиску нового бюджетного жилья.
– Иван Дмитриевич, я бы хотела поменять направленность, – решительно говорю своему отражению в зеркале. Мысленно аплодирую. Ничего ведь сложного нет? Просто попрошу начальника перевести меня на другие дела, чтобы больше никогда не пересекаться с Богдановым. И всё будет хорошо.
Он ведь пойдёт мне навстречу? А если нет? Мне нельзя потерять эту работу. Я не стану просить денег у родителей, да и переезжать к ним в станицу нет никакого желания.
В понедельник утром решительно стучусь в кабинет босса.
– Можно на минуту? – спрашиваю, окидывая просторное помещение взглядом дабы убедиться, что начальник один и не занят.
– Да, Лада, заходи, – Иван Дмитриевич подзывает меня жестом, приглашает садиться напротив. – Сегодня придёт клиент, возьмёшь его. Задача сложная, я бы даже сказал, практически невыполнимая. Но надо попытаться.
– Невыполнимая задача? – переспрашиваю я. Это как раз то, что нужно моей потрепанной самооценке.
– Через две недели заканчивается твой испытательный срок. Самое время подводить итоги. И… считай, что это твой последний шанс. Подумай, поработай. Хочу увидеть творческий подход.
Другими словами: кому-то нужно спихнуть мёртвое дело, почему бы не приурочить его к моему увольнению.
– Творческий подход для решения невыполнимой задачи, – повторяю я с сарказмом.
– Да, именно. Ты гонор-то попридержи и лицо попроще сделай. Скажем так, меня настоятельно просили не брать тебя на работу. Затем – превратить твою жизнь в ад. Не заставляй меня жалеть, что я не подчинился.
– Кто попросил? – Я силюсь улыбнуться, потому что услышанное похоже на глупую шутку. – Вы поэтому орали на меня каждый день? По-вашему, именно так выглядит ад?
Мне становится не по себе.
– Нет, ору я на всех. Но ты мне нравишься, что-то в тебе есть, Лада. Лада-Ладушка-оладушка. Вот тебе задачка на подумать. Не справишься – будешь своим прекрасным острым язычком клеить марки на конверты. Потому что, боюсь, больше ты ни на что не способна, – подмигивает он мне и поворачивается к монитору, давая понять, что разговор окончен.
– Так могу я узнать, кто попросил? – мой голос звучит на удивление спокойно.
– Для тебя это не очевидно? Интересной жизнью живёшь, девочка. Двадцать пять лет, а столько врагов.
Десять проигранных подряд дел. Ни единого шанса. Новый провал, и на этой ноте – увольнение. Да будущие работодатели выстроятся в очередь,
Кто-то осознанно пытается усложнить мою жизнь. Не думаю, что это Леонидас. Он никогда не казался жестоким. Мелочным, обидчивым – да, мы оба такие. Но просить моего босса превратить мою жизнь в ад? Неужели я так сильно в нем ошибалась?
Спанидис-старший – тоже вряд ли. Больше месяца прошло с обручения, я по-прежнему полностью игнорирую Леню. И Елену я заверила, что у нас с её братом всё кончено.
Остаётся гоблин.
Мог ли он сам или через связи попросить руководителя фирмы вышвырнуть неугодного юриста? Что делает мстительный человек, дорвавшись до власти?
Загнать в ловушку, а потом предложить выход в обмен на секс.
Маша считает, что нужно просто переспать с ним. Дать то, что он хочет, чтобы потерял интерес и оставил в покое. Но даже если на секунду допустить, что я пошла бы на это… мне тут же становится страшно. Вряд ли он будет осторожничать и нежничать, а я не привыкла к грубости. Я до дрожи в коленях боюсь этого мужчину и того, что он может со мной сделать.
Захожу в знакомый кабинет, в котором проходят заседания. Перекидываюсь парой фраз с коллегами. Сидим, ждём Богданова, у него снова дел под завязку, поэтому график слегка сдвинулся. Приходится признать, что опоздания – это не прихоть, он действительно загружен работой. Елена права: мужа она будет видеть редко. Любить его необязательно.
При этой мысли моё сердце болезненно сжимается. Все достойны того, чтобы их любили. Брак по расчёту – это такая гадость!
Когда Кирилл проходит мимо, я чувствую едва уловимый запах табака с нотками знакомой туалетной воды. Раньше бы я даже не заметила, а сейчас словно жду его присутствия и жадно ловлю детали. Время близится к шести, моё дело в этот раз предпоследнее, и судья больше не торопится, спокойно выслушивает стороны, не перебивает на прениях.
Когда я выступаю, то смотрю куда угодно – на его плечи, губы, кусочек галстука, выглядывающий в вырезе мантии… – лишь бы только избежать зрительного контакта. Знаю, что едва поймаю его взгляд, тут же опущу глаза и собьюсь. Меня слегка потряхивает от напряжения.
Кирилл машинально кивает моим словам, и у меня волоски на теле встают дыбом от удовольствия. Даже жалкие крохи его одобрения будоражат, заставляют кровь бежать по жилам с удвоенной скоростью.
Когда он объявляет решение, то машинально потирает руки. И решение оказывается в мою пользу! Я поначалу ушам своим не верю, но он говорит быстро, чётко, доходчиво.
Мне хочется плакать от радости, нервной перегрузки, ошеломительного облегчения. А ещё почему-то хочется подойти к нему на цыпочках, прижаться к груди, потереться лицом о его ладонь. Лишь бы коснулся или погладил. Знаю, что не обнимет, что ничего хорошего он ко мне не испытывает. Более того, сегодня я выяснила, что с большой долей вероятности именно он пытается лишить меня работы.
Иррациональное желание ему угодить пугает. Я никогда не испытывала ничего подобного по отношению к мужчине и до смерти боюсь, что он считывает эту странную потребность по моему лицу. Видит в моих глазах страх, смешанный с покорностью. И его это заводит.