Я. Тебя. Заставлю

Вечная Ольга

– Вы мне предлагаете своё покровительство?

Он кивает.

– В обмен на… секс?

– Тебе понравилось сосать, и с остальным справишься.

– Пальцы, – уточняю я.

– Да, можно снова начать с пальцев.

Я отрицательно качаю головой.

– Я юрист, – упорно продолжаю барахтаться. Делаю глубокий вдох, а потом срываюсь на откровенность: – Мне тяжело! Очень, очень сильно тяжело! Последние дни я сплю по три-четыре часа в сутки! – Нервно убираю выбившиеся прядки волос за уши. – Я стараюсь, но у меня так плохо получается! Босс всё время находит ошибки, но не поправляет их. А только орёт! И клиенты орут! На меня

всё время все орут! Я прошу дела попроще, он говорит, что эти самые лёгкие. Неужели это так и есть, Боже?! Простите, я… Раньше у меня всё получалось, – на мои глаза наворачиваются слёзы, и я вытираю их ребром ладони. – Простите. Я не просто кукла для секса. Я… хочу что-то значить.

– Я не против твоей практики, – произносит он, чуть помедлив. Касается пальцами моего подбородка, заставляя посмотреть на него. – И деньги я тебе не предлагаю, хотя я и не против материально помочь девушке, с которой сплю.

– Можно я пойду? Пожалуйста, – пищу, как мышка. Он делает шаг в сторону, пропуская меня.

Пулей слетаю на первый этаж, вызывая по пути машину на самое ближайшее время. На заднем сиденье такси, немного отдышавшись, прихожу к пониманию, что он снова меня не трогал. Стоял рядом, почти вплотную, предлагал грязные вещи, но при этом не распускал руки. Почему же тогда ощущение, что он был повсюду? Что на мне его запах, а сама я будто пропущена через мясорубку, морально растрёпана и грубо разорвана на лоскуты.

На моих плечах сидят его черти, они выбрались из зелени его глаз и бросились в атаку. Сидят и шепчут в мои уши: «Да, тебе определённо понравилось сосать у него».

Уже без знака вопроса.

Глава 10

Ладка

– Удалось вчера подсунуть Богданову свой номер? – спрашиваю у Елены. Мы вместе завтракаем в субботу утром в одной из кафешек неподалеку от моего дома.

– Нет. А ещё он вежливо отказал, когда я попросила его телефон якобы для того, чтобы рассказать, чем закончилась история подруги, – вздыхает гречанка.

– А эта подруга вообще существует?

– Нет, конечно. – Елена помешивает соломинкой свой латте. Облизывает пенку с кончика. – У папы как-то давно случилась такая беда, я слышала, как он ругался по телефону. Запомнила почему-то… Но Кириллу оставила свой контакт девица за барной стойкой. Представляешь! И он его взял. Прямо при мне.

– Как это случилось? – удивляюсь я.

– Подошла официантка, спросила, кому счёт. Евгений снова ушёл принимать удалённые роды у своей кобылицы, – Елена брезгливо морщит лоб. – Кирилл потянулся за папочкой, официантка улыбнулась, быстро положила туда стикер и кивнула в сторону девушки, которая ему помахала. А он молча запихал бумажку в карман.

Всё это было уже после моего ухода. Вернее, побега.

– Возможно, он посчитал невежливым клеить девушку своего друга, – почему-то начинаю его оправдывать.

– Я ему сказала, что между нами с Евгением ничего нет, мы просто росли вместе. Друзья.

– М-м, полагаю, Евгений обрисовал ситуацию иначе. Представь, как мужики общаются между собой. Что-то вроде: «Елена – моя, не вздумай даже! Морду разобью за свою женщину!» – пародирую мужской бас, стараясь развеселить Елену, но та только горестно вздыхает, и я решаю не продолжать. Говорю уже серьёзно: – А зачем ты так настойчиво добиваешься внимания этого судьи? Что

в нём хорошего? Твой отец вряд ли позволит вам быть вместе.

– Позволит, – кивает Елена. – Ты только не принимай на свой счёт, пожалуйста, но правда такова. Скажу тебе по секрету: несколько месяцев назад папа пытался отблагодарить Богданова за удачное решение в суде. Кирилл так всё расписал, что оппоненты не стали даже подавать апелляцию, хотя ты знаешь: за землю у нас грызутся до последнего. Там вообще не за что было зацепиться. Уже пошёл слушок, что решения Богданова не оспариваются. Плюс его дядька – судья в нашем мировом, у него море связей! Это как раз та ситуация, когда у человека есть мозги и возможности их использовать по делу.

– Так он взял деньги?

– Категорически отказался, хотя это была не взятка, а именно благодарность. Ты же знаешь моего отца, ему мало кто может возразить. Богданов его отшил как школьника. И докопаться опять же не к чему. Папа остался под впечатлением. Заявил, что через десять лет Богданов пойдёт на повышение в апелляционный суд, а там, как знать… и я планирую уехать с ним в Москву.

– О как.

Елена без ума от мужчины, у которого яйца достаточно крепкие для того, чтобы осаживать её отца. Картинка проясняется.

– Да, – продолжает она мечтать. – Буду женой судьи – статус, власть, деньги, престиж. Меня более чем устраивает. И подальше от родных! – быстро крестится три раза подряд. – Боже, как я мечтаю вернуться в столицу! Свободной, богатой, без оглядки на мнение папы!

Ты себе даже не представляешь, с кем связываешься.

– Я так понимаю, ты его не любишь. Но он тебе хотя бы нравится? Как мужчина.

– Он работает по двенадцать часов в день, нам необязательно часто видеться. Но я буду любить наших детей, до тридцати лет хорошо бы успеть родить троих, чтобы потом уже заниматься только воспитанием и собой.

– Тогда тебе стоит поспешить, – иронизирую я.

– Да, желательно, – Елена собирает волосы в высокий хвост и тут же распускает, они рассыпаются по плечам шикарной копной и красиво блестят на солнце. – Папа считает, что Богданов очень умный. И дети у него будут умные. Но я понятия не имею, как с ним пересечься. Он мало с кем общается, в суд мне дорожка не лежит. Разве что вновь к Евгению съездить… Они живут в соседних домах и, как я поняла, иногда вместе бухают.

– Евгений любит тебя, Елена. Ты не думала, что лучше синица в руках? А этот Богданов… прости, но он пугает меня. Мне кажется, он очень сложный человек. С ним тяжело будет. Представь, каково это – поссориться с человеком такого плана?

– Я вижу себя женой судьи верховного суда, а не женой ветеринара! – злится Елена. – Он дома разводит кроликов! На фига мне кролики?!

– Они милые.

– Вот и выходи за Евгения, будете вдвоём убирать шарики испражнений и принимать роды у пушистиков! – язвит она.

– Он грек, – флегматично пожимаю плечами. – А простым смертным в вашу диаспору не пробиться. Даже во имя кроликов.

***

После завтрака с Еленой я еду в офис, чтобы поработать. Можно было и дома, но в квартире у меня пока нет рабочего стола, а за кухонным я никак не могу сосредоточиться. На телефоне три пропущенных от Леонидаса. Больше недели он мне не пишет, бросил это дело. Лишь звонит, ждёт три гудка и сбрасывает. Напоминает о своем присутствии.