Я забуду тебя завтра...
Шрифт:
Мои глаза полезли на лоб от услышанного. Уже? Так быстро? Даже моему отцу потребовалось бы больше недели на подобное! Сорвавшись с места, зашипела, когда наступила на ступню полностью, но удержала равновесие и кинулась к мобильнику на тумбочке у кровати. Чёрт! Без пяти! Неужели нельзя было меня разбудить!
— Блин, блин, блин! — бормотала я, ковыляя до ноута под насмешливым взглядом Грешника.
Компьютер включился быстро. Всего секунд пять, и я залипла на монитор с кучей папок. Что мне со всем этим делать? Надо было дождаться следующего года или обозначить сроки этому Захарову. Я не ожидала, что это произойдёт так скоро. Думала, у меня есть время подготовиться лучше.
Техника
— Почему вы не разбудили меня?! — возмутилась я, поднимая глаза и натыкаясь на взгляд мужчины, который явно был удовлетворен увиденным. — Я… Что мне с этим делать?
Его губы искривились в усмешке, и он полностью повернулся ко мне.
— Хотел знать, действительно ли это важно для тебя. А с остальным — пока никуда не лезь. Куратор свяжется с тобой через полчаса и объяснит всё сам.
— Полчаса… — пробормотала я и выдохнула с облегчением. Вот же… гад! Так ведь и кардиограмму испортить можно! — Хотели знать? Вы в своём уме?
Он хищно улыбнулся, и серые глаза сверкнули недобрым блеском.
— Следи за своим языком, девочка.
Я прищурилась. Опять начинается! Нормально же общались!
— Вам нельзя причинять мне вред! Вы обещали моему отцу!
Он тихо рассмеялся, словно я сморозила несусветную глупость, и полностью развернулся ко мне.
— Захаров обещал твоему отцу, что ты будешь в безопасности, не я, Котёнок. Так что будь умницей — умолкни и учись. Или твоему рту я найду другое применение.
Мои глаза против воли опустились на его пах, а щёки вспыхнули от злости и возмущения! Да как он смеет?!
— Вы просто омерзительны! — прорычала я, закрывая ноутбук и поднимаясь на ноги. — Думаете, вы лучше тех уродов? Вы такой же как и они!
Он лишь вздёрнул бровь, не переставая улыбаться. Кажется, его вообще забавляли все мои слова и моя реакция.
— По крайней мере, я это никогда не скрывал.
На какое-то время я опешила. Не от его слов, а от того, что мне стало больно и обидно это слышать. Он действительно ведь не пытался строить из себя рыцаря на белом коне, это я хотела видеть в нём хорошее. Хотела, чтобы он был другим, потому что… нравился мне? Этот взрослый, циничный и странный мужчина мне нравился?
Я так и не смогла ничего ему ответить и молчала, пока он уходил. Лишь когда дверь закрылась, села обратно в кресло и ушла в свои мысли. Как так получилось? Когда? Моя мама втиснула мою жизнь в очень плотный график. В нём не только отношениям, но и чувствам не было места. Единственный раз, когда я позволила себе что-то с противоположным полом, было год назад. Мне было интересно, но чувств к парню я не испытывала. Иногда я позволяла ему вольности, даже через чур много, но это ничего не вызывало. В итоге эти игры просто сошли на нет, а потом и вовсе забылись. Кажется, он уехал в другую страну, строить карьеру танцора, а потом так и остался там. А я и забыла уже об этом. Сейчас же другое дело. Моя жизнь больше не принадлежит балету.
Когда Кубрынин сломал мне ноги в первый раз, я была в ужасе. Ведь ничего другого я не умею, только танцевать, и то кое-как, а теперь и вовсе даже этого нет. Но потом всё ушло на второй план. Я старалась унять страх и переживания и полностью направить мысли на выживание. Думать только
В голове всплыл момент, когда я выбралась из дома через окно. Стоило мне опустить ступни на землю, как раму за спиной закрыло какой-то стальной штукой, напоминающей жалюзи на витринах магазинов. Повсюда была слышна стрельба и хрипы людей. Охрана у забора падала как подкошенная, но крови не было. Я побежала через палисадник к какому-то строению и спряталась там. Это оказался гараж с двумя автомобилями. Некоторое время я тихо сидела в самом углу, а когда пришёл Кубрынин, зажала рот рукой, чтобы не издать ни звука, но он меня и так не заметил. Толстяк настолько торопился, что вообще ничего не замечал вокруг. И он был напуган. Лоб и щеки покрылись испариной, лицо побледнело, а второй подбородок и щеки тряслись при каждом движении. Он что-то прятал в багажнике одной из машин и все время шептал: "это монстры, это чудовища. Демоны".
А затем пришёл другой. Я не видела его лица, но отлично помню исходящую от него опасность и его голос. Тихий, вкрадчивый. Он проникал под самую кожу и пускал скользкие мурашки по всему телу. Мне хотелось закрыть уши, хотелось сбежать подальше от этого голоса, но словно приросла к месту. Что было дальше я не вспомнила. Мысли оборвались громким тонким звуком, не давая мне даже шанса зацепиться за дымку всплывшего воспоминания.
В самом углу экрана качалась из стороны в сторону телефонная трубка тёмно-серого цвета, оповещая о входящем звонке. Неужели я сижу здесь так долго? Грешник сказал, что позвонить должны были только через полчаса.
Пытаясь сбросить с себя оцепенение, вздрогнула и холодок пробежал по плечам и щекам. Мелодия была слишком резкой и резала по нервам тупой бритвой, да так, что было желание просто скинуть. Решив, что это глупо с моей стороны, приняла видеозвонок. В всплывающем окне появилось лицо молодого человека с довольно привлекательной внешностью. Голубые глаза, светлые волосы со стильной стрижкой, добрый взгляд. Он улыбнулся, увидев меня, и поддался вперёд. Я лихорадочно начала искать кнопку выключения камеры, но абсолютно не могла разобраться в меню.
— Доброе утро, Рина Олеговна, — начал тем временем молодой человек, не подавая намёков, что его удивило моё покалеченное лицо, и я бросила попытки стать "невидимкой". — Меня зовут Лобов Иван Романович. Я буду вашим учителем на протяжении всего года.
Полдня Иван Романович объяснял мне функции всех программ, что были уже установлены на компьютер. 3D-модераторы, фотошопы, электронные книги для чтения и ознакомления. Я погрузилась в неизведанное настолько сильно, что даже не заметила как пролетело время. Казалось, вот, мы только начали, а уже пора закругляться, и было даже как-то грустно. Мне нравилась эта сфера. В ней было столько свободы для моей фантазии, что даже окрыляло.
— Что ж. Вы отлично чувствуете гармонию цветов и стилей, госпожа Лебедева. Это радует, и я буду счастлив учить вас и дальше.
Понимая, что это своего рода и вопрос о нашем дальнейшем сотрудничестве, я закивала, соглашаясь. Иван Романович был очень внимательным и терпеливым учителем. Не гнушался повторять по два раза, если я что-то не понимала, и, что не менее важно, не пялился открыто на мою физиономию.
Когда наступило семь часов, продукты только доставили. Тарас оказался тем самым водителем, что вышел из машины, когда я выбежала им навстречу. Огромный и лысый, но в свете помещения он не был столь устрашающим, как тогда. Даже обычным, и взгляд у него не был злым. Но пришёл он не один. С ним был Сергей. Он проверил, что я в полном порядке, дал поговорить с отцом и матерью, убедился, что я ни в чём не нуждаюсь, а потом уехал.