Я всемогущий
Шрифт:
Я развернул листы и впился глазами в фамилии.
— Вот, смотрите, — показывал Власов, — красным маркером мы отметили тех, кто вызывает наибольшие подозрения. Чечня, Дагестан, говорящие фамилии… Жёлтым — тех, кто тоже может быть причастен. Зелёным цветом помечены те, кого мы уже успели проверить, там всё чисто.
Фамилий, заштрихованных зелёным маркером, я увидел лишь несколько. Большинство же постояльцев не было отмечено вообще никак.
Я прикрыл глаза. Спать не хотелось — сонливость отступила перед лошадиными дозами кофе.
Какие из этих фамилий принадлежат террористам, я не знал. Придётся выбирать наугад. Но мне обязательно повезёт.
— Записывайте, — сказал я, вновь взглянув на распечатки. — Джанкоев, Вагабов, Муратов…
Власов старательно строчил в блокнотике, бросая на меня удивлённые взгляды. Задать вопрос, откуда у меня эти сведения, он так и не решился. Подумает, наверное, что помимо ФСБ у президента существует ещё какая-нибудь тайная спецслужба.
— Сколько всего получилось? — спросил я, закончив диктовать фамилии. — Шестнадцать? Хорошо, это все. Теперь такая задача. Мне нужны списки всех людей с такими же фамилиями, проживающих на территории от Ростова до южных границ страны. Когда сможете предоставить?
Недоумение расплывалось по лицу главы ФСБ, как кусок масла по горячему блину.
— Платон Сергеевич, а можно спросить…
— Нет, нельзя, — отрезал я. — У нас нет времени на расспросы. Когда вы сможете предоставить мне такой список?
— У нас не по всем регионам есть компьютерная база, — сказал он. — Нет многих районов, горных селений, аулов…
— Жду вас ровно через два часа со списком всех однофамильцев, кого к этому времени сможете отыскать.
— Понял. Сделаем. — Власов поднялся и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Когда он ушёл, я мысленно отругал себя за резкость. Но времени действительно было мало. Да и голова сильно болела. Я раскрыл ящик стола и нашарил вскрытую упаковку цитрамона.
В десять утра директор ФСБ вновь предстал перед моими глазами.
В Сочи пока сохранялся статус-кво. Санаторий оставался блокированным снаружи войсками МВД и изнутри — террористами. Выстрелы или взрывы на территории слышны не были, требования пока не выдвигались. Китаев по моему приказу докладывал обстановку каждые тридцать минут.
— Вы принесли списки однофамильцев? — спросил я Власова. Эта ночь главе ФСБ явно давалась ещё труднее, чем мне — я пока что отделывался таблетками, глушившими головную боль, в то время как на Власова было жутко смотреть — красные глаза под опухшими веками, бледные дряблые щёки, трясущиеся пальцы.
Впрочем, он пытался держать себя в руках. Кивнул мне в ответ и достал из папки аккуратную стопочку принтерных распечаток.
— Это все, о ком есть сведения в нашей системе. Не хватает Карачаево-Черкесии, Шатойского района…
— Этого достаточно, — прервал его я, перебирая листы.
На меня смотрели сотни одинаковых фамилий, рядом с которыми
Я оглядел стол в поисках ручки, пошарил в карманах — и Власов услужливо поднёс мне свой «Паркер». Почти не глядя, я стал отмечать галочками людей, наугад. Глава ФСБ напряжённо следил за моими действиями. Я поставил последнюю отметку и взглянул ему в глаза. Он смутился и отвёл взгляд.
— Это, — весомо сказал я, двигая к нему стопку листов, — родственники террористов. Все, кого я отметил. Ваша задача — немедленно их отыскать и задержать.
Я вновь его удивил. Власов уставился в распечатки, потом перевёл глаза на меня. Я помедлил для того, чтобы он осознал мою задумку. Секунд через десять до него стало, наконец, доходить.
— Задержите всех, кого сможете быстро найти. Расскажите им об обстановке, сфотографируйте, запишите голоса. Желательно — с обращениями к тем, кто участвует в захвате заложников. Фотографии и записи немедленно оцифровывайте и передавайте… Вы штаб в Сочи организовали? Для координации действий?
— Да, — кивнул Власов.
— Отлично. Вот туда и передавайте. Ещё лучше — если сможете в штаб переправить и самих родственников. Постарайтесь установить контакт с террористами. Я вылетаю в Сочи, буду лично вести переговоры.
Я встал, давая понять, что разговор окончен. Власов тоже поднялся, суетливо укладывая в папку листы с отметками.
Уже в дверях он вдруг остановился и спросил:
— Платон Сергеевич, штурм-то готовить?
— Штурм? — переспросил я задумчиво. — Пожалуй, не надо. Обойдёмся без штурма.
В Сочи я попал в первый раз после олимпиады и ожидал увидеть некое запустение или хотя бы затишье, всегда остающееся после того, как отшумит большой праздник. К моему удивлению, город и не думал переживать похмелье — он цвёл, пышно отмечая щедрое южное лето. В самолёте мне удалось немного поспать — и подсознательно казалось, что террористы были «вчера», а сегодня проблема уже решена. Эту мысль словно бы поддерживали курортники, беззаботно гуляющие по улицам города. Люди словно не знали или не хотели знать, какая драма разворачивается рядом — за стенами одного из пригородных санаториев.
Когда мы подъезжали к штабу, организованному в неприметной ведомственной гостинице, меня настиг звонок из Москвы. В трубке оказался нарочито бодрый голос Власова. Министр отчитался, что пятнадцать минут назад была установлена телефонная связь с террористами. Они сообщили, что все заложники пока живы и невредимы, сделали политические заявления, но пока ничего не сказали о своих требованиях или условиях освобождения людей. Я попросил, чтобы связь продолжали держать до моего приезда — тем более что я был уже рядом.