Я всемогущий
Шрифт:
В эфир тем временем пустили сюжет на тему разоблачений предыдущего дня. Человек у монитора кивком показал моему сопернику, что сейчас нужно будет выступить.
— Слово предоставляется господину Сидорову, — произнёс ведущий, когда картинка вновь вернулась в студию. — Евгений Анатольевич, как вы прокомментируете только что увиденное?
Сидоров взял микрофон, кашлянул и начал:
— Добрый день, уважаемые зрители. Прежде всего, хотелось бы сказать, что несмотря на прозвучавшие здесь намёки, — он улыбнулся и посмотрел на ведущего, — прямого отношения к опубликованным материалам «Альтернативная
Речь Сидорова была предсказуема и по пунктам повторяла всё то, что уже было опубликовано накануне. Он стоял, опершись о трибуну, размахивал руками, бросал на меня испепеляющие взгляды и, увлёкшись, вошёл в роль обвинителя — громыхая словами о России, государственных интересах, предательстве и национальной идее. Я смотрел на него — и видел не человека, а робота, автомат, действующий по заранее составленной программе. На мгновение мне даже стало жаль его, а потом откуда-то изнутри поднялась азартная злость, смешанная с уверенностью, что меня не победить.
Сидоров закончил. В его глазах сверкало торжество. Он был доволен выступлением. Студия аплодировала, особенно старались люди, сидящие прямо позади него — бывший генеральный прокурор, Кропотов и другие сподвижники, большинство из которых я знал в лицо.
Ведущий, с интересом посмотрев на меня, мол, как выкрутишься-то, сказал:
— Да, обвинения нешуточные. Что ответите, господин Колпин?
Я не спеша взял микрофон. Оглядел зрителей и соперника. Оператор рядом со мной, сориентировавшись, тоже повёл камерой, дав панораму студии.
— Спасибо за эмоциональное выступление, — произнёс я, глядя на Сидорова. Тот царственно кивнул. — И за то, что вы ввели зрителей в курс дела. Я не буду вдаваться в излишние подробности, а приведу факты.
Я нашёл глазами бывшего генерального прокурора и обратился прямо к нему:
— Господин Иваница! Андрей Павлович, ну что же вы, не прячьтесь. Я правильно понимаю, что расследование крушения того пресловутого самолёта начиналось и происходило при вашем непосредственном участии?
Ведущий кинулся к бывшему прокурору и передал ему микрофон. Тот, не ожидая подобного поворота событий, сначала поднялся, как школьник на уроке, потом, поняв нелепость этого, сел обратно.
— Да, ваше дело начиналось при мне, — сказал он. — Однако довести его до конца я не успел, был организован заговор с целью моего смещения…
— Про заговор мы ещё поговорим, если захотите, — прервал его я. — Сейчас меня интересует крушение самолёта. Верно ли, что на месте крушения были найдены «чёрные ящики»?
Прокурор нервно сглотнул.
— Нет, — сказал он. — «Чёрные ящики» на месте падения не обнаружены.
— Правда? — спросил я его с деланным удивлением и достал из папки первую бумагу. — А как же отчёт экспертов о результатах их расшифровки? А вот и ваша резолюция,
Я продемонстрировал документ зрителям в студии. Оператор жадно взял крупный план.
Иваница закашлялся:
— Я имел в виду, что мы долго не могли найти их. И их состояние…
Я прервал его:
— Да-да, их состояние вполне позволяло снять все данные о работе систем и запись переговоров экипажа.
Сидоров сделал нетерпеливый жест, подзывая ведущего с микрофоном. Глядя мне в лицо и пытаясь сохранить улыбку, он выговорил:
— Это ваши фантазии, и не более того — про «чёрные ящики». Не пытайтесь ввести нас в заблуждение — самолёт был взорван именно вами!
Я вновь раскрыл папку, достал диск, вставил его в портативный плеер и поднёс микрофон. Из динамиков послышались голоса членов экипажа, выполняющего тот самый рейс. По залу пронёсся удивлённый гул.
— Это запись «чёрного ящика», найденного после катастрофы. Верно, господин Кропотов? — Я выдернул второго человека из «свиты» Сидорова.
Следователь удивлённо округлил глаза, немного помедлил и нехотя кивнул.
— Господин Кропотов вёл дело о катастрофе, — пояснил я собравшимся.
Сидоров, судорожно вцепившись в микрофон, уже не чувствовал себя хозяином положения. Шоу пошло явно не по его сценарию.
— Не виляйте, Колпин, — почти выкрикнул он. — Расскажите лучше, как самолёт взорвали!
— Я рассказываю то, что было на самом деле, — спокойно парировал я. — Запись «чёрного ящика» свидетельствует, что произошёл отказ сначала одного двигателя, а затем и второго. Переговоры членов экипажа подтверждают это. Вы слышали когда-нибудь про террористический акт, в результате которого происходит не взрыв самолёта, а поэтапная авария двигателей?
— А почему бы и нет? — вставил Сидоров. — Такое тоже возможно.
— А это, — я достал из папки ещё несколько документов, — результаты расследования причин отказа техники. Найдены конкретные детали и элементы двигателей, которые поставлялись как новые, хотя в реальности были перемаркированными списанными запчастями со старых самолётов. И это, — я потряс в воздухе бумагами, — истинная причина гибели самолёта. Только вот случилась незадача — ниточки вели к слишком влиятельным людям в авиационном бизнесе — именно поэтому оказалось удобнее придумать теракт и списать всё на него.
Я посмотрел на бывшего генерального прокурора. Он сидел с белым лицом, было видно, что ему вот-вот станет плохо. Ведущий, не замечая этого, подошёл ко мне и, спросив разрешение, взял бумаги в руки.
— Откуда это у вас? — спросил он, бегло просматривая документы.
— Я будущий президент, — ответил я, — поэтому просто обязан знать о том, что происходит в стране.
Ведущий кивнул и объявил рекламную паузу. Я отошёл к своему креслу. Ко мне пробралась Илона и срывающимся шёпотом сообщила, что размер аудитории передачи зашкаливает, нас смотрит буквально вся Россия. Я глянул на свою команду поддержки, расположившуюся среди зрителей студии. Олег демонстрировал мне большой палец, а Эдик широко улыбался, довольный своей причастностью к обнаружению столь нужных документов. Марина знаками показывала мне, что надо поправить причёску.