Я все снесу
Шрифт:
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Стейси украдкой наблюдала за Кордом, чувствуя себя увереннее рядом с Картером, — при последних словах Картера Корд метнул на нее горящий взгляд.
— Как это замечательно. Корд! — суетливо залопотала Лидия; злобно взглянув на Стейси, она разулыбалась Корду и взяла его под руку. — Какое романтичное воссоединение! Просто чудесно, правда?
— Да, чудесно, — согласился Корд, голос его звучал чуть хрипловато, словно он изо всех сил старался держать себя в руках.
Казалось,
— Картер, я отвечаю за проведение аукциона зарегистрированных лошадей американской породы, который мистер Гаррис устраивает раз в году. Он состоится в ближайшую субботу. Ты сможешь пробыть здесь до субботы? — спросила Стейси — ей не терпелось сменить тему разговора.
— О, Стейси, стоит ли задерживаться из-за таких пустяков, — затараторила Лидия, опережая Картера. — Я уверена, что вполне сумею вас заменить. В конце концов, это своего рода чрезвычайные обстоятельства.
Очевидно, последняя фраза была адресована прежде всего Корду. Стейси было совершенно ясно, что Лидия спит и видит, как бы поскорее от нее избавиться. Стейси подавила вздох облегчения, услышав ответ Корда.
— Слишком поздно вносить какие-либо изменения. Аукцион уже на носу, и незачем устраивать лишнюю суету. Не думаю, что для мисс Эдамс срочный отъезд — вопрос жизни и смерти, — сказал Корд, холодно взглянув на Картера: мол, попробуй мне возразить.
— Разумеется, — поспешно согласился Картер. — Отец дал мне неделю на то, чтобы я убедил тебя вернуться. Будем считать это коротким отпуском. — Молодой адвокат заговорщически улыбнулся Стейси, после чего вновь обратился к Корду: — В городе есть гостиница, где я бы мог остановиться? Я бы хотел как-то устроиться.
— Вам незачем ехать в город, — вмешалась Лидия.
— Конечно же, вы можете остановиться у меня, — перебил ее Корд, жестом оборвав Картера, который попытался вежливо отказаться. — В доме места всем хватит. Надеюсь, вы нас извините, но меня ждет еще кое-какая работа.
Твердо держа Лидию за локоть, Корд увел ее прочь. Картер спокойно смотрел на Стейси, оба молчали.
— Ты так и не ответила на мой вопрос. Хотя это не совсем вопрос, правда? — мягко спросил Картер. — И сейчас не отвечай. Я задам тебе его еще раз в более романтичной обстановке. А пока проводи меня в мою комнату и расскажи мне все техасские небылицы, которые ты здесь услышала.
С нервическим смешком Стейси взяла Картера за руку, и они двинулись к дому. С радостью и облегчением поведала она ему обо всем, что с ней произошло, — в ее пересказе многие события приобрели юмористическую окраску. Они вошли в кирпичный дом, и она проводила его в комнату для гостей, находившуюся в другом конце коридора. Они
Стейси медленно плыла на спине, когда рядом с ней вынырнул Картер. Они плескались в бассейне около часа и вылезли из воды усталые и довольные.
Сквозь опущенные ресницы Стейси разглядывала гибкое смуглое тело Картера. Его светлые, почти белые волосы были влажными после купания, а гладкое, без единой морщинки лицо казалось невероятно молодым по сравнению с суровыми, резкими чертами Корда. Про себя Стейси отметила, что решимости у Картера поубавилось, однако с легкостью вернулась к прежнему стилю их взаимоотношений — она была не в состоянии объяснить ему, почему она стала другая, почему иначе думает и чувствует.
— Я знаю про письмо, которое еще до моего приезда твой отец отправил мистеру Гаррису, — тихо сказала Стейси и заметила, что Картер покраснел.
— Ты же понимаешь, как отец беспокоился, — ответил Картер, щуря синие глаза на солнце. — И, как выяснилось, мы должны его за это благодарить. Я ничего не знал об этом письме до тех пор, пока ты не упала с лошади. — Он повернулся к Стейси и внимательно посмотрел на нее. — Почему ты задержалась, из-за этого аукциона?
В общих чертах Стейси рассказала ему про случай с Диабло, опуская подробности, свидетельствующие о враждебности Корда по отношению к ней. Когда она закончила свое повествование, в глазах Картера сквозило веселое озорство с оттенком тайного злорадства по поводу пережитого ею унижения.
— Невероятно — ты гоняешь коров! Кто бы мог подумать! — усмехнулся он.
— Мне тогда было не до смеха, — с раздражением ответила Стейси, злясь на его поддразнивание. — Когда мистер Гаррис выставляет ультиматум, у тебя фактически не остается выбора.
— Да, сегодня днем я это почувствовал, — сказал Картер, несколько посерьезнев, однако проказливые искорки по-прежнему мелькали в его синих глазах. — Вряд ли терпение — одна из его добродетелей.
— Справедливо подмечено, — хмуро отозвалась Стейси. — А уж когда дело касается меня, тут ни о каком терпении не может быть и речи. Я до сих пор не могу простить твоему отцу этого письма — надо же, послать ею тайком от меня! Вспомнить страшно, что я говорила Корду и как безобразно себя вела, считая его заносчивым властолюбцем, которому только бы командовать…
— А на самом деле он не такой?
— Нет. Он… — она запнулась, подбирая слова, чтобы объяснить происшедшую в ней перемену, но при этом не выдать истинных чувств.
— Да Бог с ним, — засмеялся Картер, вставая. — Мне все равно, кто он и что он. Главное, он сумел не подпустить тебя к этой лошади и сохранил в целости и сохранности до моего приезда. Так что пусть он будет хоть сам Билли Малыш. Пойду-ка я, пожалуй, переоденусь, а то как бы твое техасское солнце не превратило меня в вареного рака.