Я все снесу
Шрифт:
— Я и не предполагала, что у вас такой предпринимательский размах, — задумчиво проговорила Стейси, придя в изумление от масштабов фермы. — Наверное, у вас и нефтяные скважины есть.
— Нет, на цивилизованном техасском ранчо это лишнее. — Корд тихонько усмехнулся, видя удивление на лице собеседницы. — У нас есть четыре скважины на восточной границе. Из них действуют только две. Почти весь район, где ведется переработка нефти, находится вдалеке от ранчо.
— Я начинаю понимать, что означает выражение «барон-скотовод», — заметила Стейси, глядя на бронзовое лицо.
—
При этих словах Стейси поморщилась. Трудно было представить себе, чтобы этот сильный человек испытывал трудности в управлении хозяйством. Он так четко знал, чего хочет, что ничто не могло ему помешать в достижении цели.
— Кажется, подъехала машина доктора Баченана, — сказал Корд, увидев, что внизу за домом остановился пикап. — Давайте спускаться. Да и у Марии с минуты на минуту будет готов ужин.
Кивнув в знак согласия, Стейси начала спускаться с холма следом за ним. У веранды их встретил улыбающийся молодой доктор. Стейси ожидал приятный сюрприз — с ним была его жена Мэри. Жизнерадостная рыжеволосая женщина направилась к Стейси, протянув ей руки.
— Вы прекрасно выглядите! — воскликнула Мэри, сердечно пожимая руки Стейси. — Стейси, признавайтесь, поладили вы с ним или нет? — поддразнила она тихим голосом. — Я не вижу на вас боевых шрамов.
— Мы с Кордом вроде бы заключили перемирие, — ответила Стейси со смешком. Взглянув на высокую фигуру рядом с доктором, она продолжала: — Мы нашли точки соприкосновения.
Только Корд понял, что то была косвенная ссылка на их предыдущий разговор, во время которого они обменялись «любезностями». Она спокойно встретила взгляд его темных глаз, с трудом сдерживая улыбку.
— Вот так новость, — откликнулся Билл Баченан. — Когда я был здесь в последний раз, Стейси не могла дождаться дня отъезда. — Его мальчишеское лицо озарилось широкой улыбкой, и он добавил, обращаясь к Корду: — Может быть, у моей пациентки рецидив?
— Я думаю, она оценила некоторые преимущества здешней жизни. — Губы Корда скривились в язвительной улыбке. — Мне пришлось взять роль гида на себя, дабы оберечь молодых людей — красота Стейси могла бы вскружить им голову.
Стейси отметила про себя, что он произнес ее имя с особым ударением — значит, он обратил внимание на то, что она впервые назвала его по имени.
Стейси не могла объяснить себе, зачем она намекнула на их прежнюю ссору. Ведь ей доставил такое удовольствие непринужденный и познавательный разговор на холме. Зачем подпустила эту шпильку? Ей что, больше нравились его насмешки и издевательская улыбка? Она демонстративно перевела разговор на другую тему, спросив о детях Мэри. Несколько раз она ловила на себе пристальный взгляд Корда, но избегала смотреть ему в глаза.
— Мне кажется, Корд, мы плохие хозяева, — произнесла она, пытаясь скрыть смущение, вызванное его близостью. Почему-то ее ладонь непроизвольно скользнула на его локоть. — Мы ничего не предложили
В быстро брошенном на нее взгляде Корда мелькнуло удивление, однако он мгновенно с ним совладал и улыбнулся гостям. Она отдернула руку, чувствуя себя виноватой.
— Попрошу Марию чего-нибудь принести. Билл, Мэри, будут какие-то особые пожелания?
— Нет, — засмеялся Билл. — Сгодится любой высокий и прохладный стакан.
Корд оставил их на минуту, чтобы распорядиться насчет напитков. Тем временем Мэри и ее муж расположились в плетеных креслах, а Стейси — на диване с подушками. Через несколько минут Корд вернулся в сопровождении толстой мексиканки, которая несла поднос с аперитивом. К ужасу Стейси, Корд сел на диван рядом с ней. Гости, выбиравшие напитки, не заметили ее досаду, но кривая улыбка Корда свидетельствовала о том, что от него не ускользнуло ее недовольство.
К счастью, беседа оставалась непринужденной. Несколько раз Стейси поежилась, чувствуя на себе изучающий взгляд темных глаз и магнетическую близость руки, лежавшей на спинке дивана. Мэри с присущей ей живостью без умолку рассказывала забавные истории про своих детей, но слово за слово разговор перекинулся на Стейси и ее злосчастное приключение.
— В тот день, когда Билл сказал мне, что вы упали с лошади, я буквально заставляла его забрать вас к нам, — тараторила Мэри. — Но он уверил меня, что вам лучше оставаться у Корда, где и уход, и покой.
— На самом деле я сказал «тишина и покой», — улыбнувшись, вставил доктор. — На что в нашем доме вряд ли можно рассчитывать.
— Вечно он жалуется на мальчишек, — проворчала Мэри, — а сам любит их не меньше меня. Как бы то ни было, я вижу, что он был абсолютно прав. Вы само олицетворение здоровья. Конечно, когда кругом такая красота, кому охота лежать в постели?
Мэри искоса взглянула на Корда — в ее глазах мелькнул огонек. Стейси торопливо и громко заговорила, чтобы упредить дальнейшие рассуждения на этот счет.
— Здесь, на ферме, очень красиво, — залепетала она. — Этот край просто великолепен. Попав сюда, понимаешь, как мало времени прошло с тех пор, когда эта земля была дикой.
— История Техаса невероятно интересна, — подхватил голубоглазый доктор.
— Вы на кладбище были, когда мы подъехали? — осведомилась Мэри у Корда. Не дожидаясь утвердительного кивка, она продолжала: — Если бы вы видели его бабушку, Стейси! Необыкновенная была женщина. Ее никто не считал старухой. Столько в ней было жизни и энергии! Мне было всего девять или десять лет, когда она умерла, но я ее прекрасно помню.
— Корд кое-что мне о ней рассказал, — вставила Стейси.
— Она была удивительным человеком. От своих испанских предков она унаследовала дух первопроходцев, который сохранила до конца дней, — продолжала Мэри. — Было в ней что-то такое — посадка головы, проницательный взгляд, — что выдавало ее благородное происхождение. Моя мать всегда говорила: донья Елена — единственный человек, который может справиться с Кордом. — И, с заговорщическим видом обращаясь к Стейси, пояснила: — Он был невозможным ребенком — бешеный темперамент.