Я устала быть сильной

Истомина Аня

Алла успевает проложить дорожку из поцелуев по моей щеке и шее прежде, чем я ее отстраняю и серьезно смотрю ей в глаза, придерживая за плечи.

– Я просто хочу скинуть с тебя напряжение, – шепчет она интимным, хрипловатым голосом, на который тело непроизвольно реагирует, готовясь к сексу. – Если ты торопишься, можем здесь.

Все эти ситуации для меня привычны. Мне доставляет отдельный вид кайфа трахнуть партнершу в каком-нибудь необычном месте. Например, в подсобке ресторана или театре. Я бы определенно трахнул Эмму в театре.

– Минута

вышла, – усмехаюсь, вытирая щеку от помады. – Извини, но мне пора.

Не давая повода попробовать еще раз меня соблазнить, ухожу. Несмотря на то, что Эмма бы никогда не узнала о том, что я нарушил данное ей обещание, я не хочу его нарушать. Я не чувствую в этом никакой потребности. Мне гораздо важнее сейчас не потерять то хрупкое доверие, что она подарила мне.

– Домой, – командую водителю, забравшись на заднее сидение машины и завалившись на спину. – Разбуди, когда будем подъезжать.

Я накидался вискарем со злости. Теперь надо бы проспаться. Я планирую всю ночь домогаться одной сексуальной блондинки и не давать ей сомкнуть глаз, но для этого нужно немного протрезветь.

– Рафаэль Маркович, через пять минут будем дома, – слышу сквозь темноту и нехотя открываю глаза. Сажусь и зеваю. На часах почти полночь. Я уже предвкушаю, что Эмма спит и как я разбужу ее поцелуями, а потом, сонную, возьму медленно и неторопливо, так, чтобы она хрипло стонала в мольбе подарить ей оргазм.

Но, когда мы подъезжаем к дому, я замечаю, что в спальне горит свет. Ждет? Или заснула с включенным? И тот, и другой вариант греют душу.

Тихонько открыв дверь, заглядываю в комнату. Эмма отрывает взгляд от экрана телефона и, увидев меня, откладывает его в сторону и поднимается с кровати.

– Наконец ты вернулся, – улыбается, по-кошачьи грациозно, на цыпочках, двигаясь ко мне навстречу. Опять в моей любимой рубашке.

– Почему ты не спишь? – усмехаюсь, раскрывая объятия.

– Я хотела дождаться тебя. – шепчет, обнимая меня за шею. – А ты задержался.

– Было много вопросов, которые пришлось решать с коллегами. – закрываю глаза и задираю голову, расплываясь в улыбке от удовольствия, потому что острые зубки прикусывают меня за подбородок, а затем Эмма покрывает мой кадык поцелуями.

– А что за важные вопросы? – отстраняется она быстрее, чем мне хотелось бы.

– Если я начну тебе рассказывать, то мы будем несколько часов обсуждать бизнес, вместо того, чтобы заняться куда более важными делами. – усмехаюсь, оттесняя ее к кровати.

– Да? – хмурит она лоб. – Мне кажется, стойкость и пигментирование красной помады – это очень важная тема. Я бы все-таки начала с нее.

56. Новенькое

Размазанная по шее алая помада не то, чтобы меня удивляет, как раз наоборот, это как-то предсказуемо. Обижает то, что он так быстро пресытился мной и не посчитал нужным объясниться.

– Алла, блин! – глаза Рафаэля вспыхивают злостью, и он машинально касается ладонью шеи.

– Я – Эмма, – усмехаюсь сердито, делая шаг

в сторону, но Чудовище тут же возвращает меня обратно, дернув за локоть. – Отпусти, мы договаривались, что я уйду, когда захочу! От тебя несет виски и женскими духами. Я больше не претендую на общественное достояние. – фыркаю, с вызовом глядя ему в глаза и вырывая руку. – Или тебя зажали в углу и зацеловывали, принуждая к сексу, а ты сопротивлялся изо всех сил?

– Ну-у, это не очень далеко от истины, – задумчиво соглашается он, а я закатываю глаза.

– Очень смешно, – отхожу от него снова.

– Я знал, что ты мне не поверишь, – раздается в спину обреченная усмешка Чудовища.

Мне кажется, что в его голосе слышится разочарование. Это заставляет меня обернуться. Внутри кипит возмущение: это я сейчас оскорбленная сторона, вообще-то!

Рафаэль устало опускается на кровать, не глядя на меня.

– Я все это время был с тобой честным. И мне нравилось. Я ничего от тебя не скрывал и не собирался. – устало потирает лицо, вздыхая. – Да, меня пыталась поцеловать партнерша по бизнесу. Да, блядь, я увернулся, но ее это не остановило! Я отстранил ее и ушел. – поднимает на меня непроницаемый темный взгляд. – И я терпеть не могу оправдываться! И во второй раз в этом никогда не признаюсь, поэтому слушай внимательно: у меня ни на кого сейчас не стоит, кроме тебя. Довольна?

Помолчав, возвращаюсь обратно и сажусь рядом с ним на кровать. Ну, наверное, это серьезное заявление для него.

– Тебя реально домогалась женщина? – сдерживаю улыбку и стараюсь проявить участие.

– Да! – обиженно смотрит на меня Рафаэль.

– Это… нанесло тебе душевную травму? – пытаюсь говорить серьезно, но из груди рвется смешок.

– Вот ты сучка! – Чудовище заваливает меня на кровать и нависает сверху, разглядывая, как я давлюсь смехом. Смотрю на него сквозь влажную пелену на глазах. – Мне нанесло душевную травму то, что ты мне не веришь!

– От тебя воняет чужой женщиной! – возмущаюсь, когда Рафаэль осторожно склоняется надо мной, чтобы поцеловать. Уворачиваюсь, но он нежно касается губами моей шеи, и все силы к сопротивлению теряются. – Иди в ванную!

– Ты уйдешь, – шепчет и скользит языком к мочке уха.

– Нет, – выдыхаю, закрывая глаза. – Но мне не нравится, что ты ей пахнешь.

– Обещай, что не сбежишь, – не унимается Чудовище, продолжая медленно терзать мою кожу.

– Обещаю. – хнычу, не желая, чтобы он останавливался. – Иди уже.

– Я тебе не верю, – немного отстраняется он и серьезно смотрит на меня. – Придется взять тебя с собой.

– Нет, – возмущаюсь и брыкаюсь, когда он хочет поднять меня. – Сейчас допрыгаешься, еще заставлю тебя надеть презерватив.

– Ладно, – сердито фыркает Рафаэль и тянется к тумбочке.

– Сначала помойся, – напоминаю, упираясь в его грудь.

– Хорошо, – соглашается подозрительно покорно и берет меня за руку.

– Ч-что ты делаешь? – выдыхаю испуганно, услышав щелчок и почувствовав холод на запястье.