Я — убийца

Стрельников Андрей Георгиевич

— Может быть, может быть, — кивнул отец. — Хотя глупость все это. Если учить один английский, на нем не о чем будет говорить. — И вдруг, словно прозрев, внимательно уставился на сына. — Послушай-ка, друг мой. Что это ты нам здесь зубы заговариваешь, а? Ну-ка, марш спать!

— А почитать… — заныл Илюшка, скорчив кислую мину. — Мне Майн Рида на три дня дали…

— Хорошо. Полчаса, не больше. Завтра вставать рано.

Глава 2

Термометр на стене показывал +130. Максим массировал жуткий шрам на правой ноге и жмурился от удовольствия. Боль, давно ставшая привычной, боль, с которой он жил последние три года, — уходила. Он знал,

что это не навсегда, что через несколько часов боль вернется, но эти два часа были для него и орденом, и премией, и всеми существующими наградами. Все, в чем отказало ему благодарное правительство — из двенадцати лет службы два года пришлись на Афганистан, еще полтора — на Чечню, — он получал здесь, в сауне фитнесс-центра. А всего-то и делов — ежедневная горячая сауна. Из-за нее он и устроился сюда, когда после полуторагодичного скитания по госпиталям и больницам вынужден был уволиться из МВД с пенсией, которой хватало аккурат на два посещения сауны. А куда, собственно, еще податься бывшему офицеру УЭПа, заслужившему несколько медалек и нищенское пособие в обмен на изуродованную миной ногу?

Поежившись несколько минут под ласковыми струями душа Шарко, Максим натер шрам бальзамом и оделся. До начала рабочего дня оставалось немногим менее часа, и он отправился осматривать вверенный его заботам объект.

Тренажерный зал, как обычно, сверкал идеальной чистотой, а сами тренажеры попахивали еще магазинной смазкой. Не потому, что были новыми, — просто мало кто ими пользовался. В массажных кабинетах, естественно, царил полный бардак. Но Максима это не касалось. Через полчаса приедет массажист и отвезет груду грязных простыней в прачечную. Потом, к восьми вечера, одна из «ночных массажисток» привезет чистое и выглаженное белье обратно. Обычная, давно налаженная процедура.

Дальше — кабинет косметолога. Ключ — только у Киры, даже хозяева не заходили сюда без ее ведома. Превращения здесь происходили поистине голливудские. Максим часто видел, как заходили сюда посиневшие от буженины жены новой номенклатуры, а выходили через часок-полтора здоровые, розовощекие деревенские девки. Хоть сейчас на сеновал. Мужья их забегали к Кире перед важными встречами — убрать с носов фиолетовые прожилки. Неизвестно, надолго ли их физиономии оставались плакатно-здоровыми, но шли они сюда косяками. Иногда, в отсутствие хозяев, Кира с очаровательной улыбкой просила Максима помыть сауну. Это означало: «Пускаю клиента в обход кассы. Ты ничего не видел». В конце удачного дня такая слепота материализовывалась в сорок-пятьдесят лишних долларов, а совесть мучила его значительно меньше, чем боль в ноге. В российском малом бизнесе закон сообщающихся сосудов работает, как ни в одном учебнике. Если хозяин отлучается с рабочего места ради побочного заработка, доходы его предприятия почему-то резко уменьшаются. «Три толстяка», как называли владельцев фитнесс-центра, отлучались часто, и обвинить их можно только в плохом знании законов физики. Откровенно говоря, им вполне хватало и того, что проходит через кассу. Хотя бы потому, что касс, как в любом уважающем себя предприятии, было две: одна — для хозяев, вторая — для инспектора налоговой службы, большого любителя ночных массажей и блинчиков с икрой. Он любил также «неожиданно» нагрянуть двадцатого числа каждого месяца ровно в двадцать два часа. Если что-то мешало — звонил и заранее предупреждал. Полное взаимопонимание между наиболее умными налогоплательщиками и службами, контролирующими их доходы, — величайшее завоевание капитализма, облаченного в российские лапти. Есть, с кого брать пример: Газпром, АвтоВаз и прочие налогов не платят, а называется это все «дифференциацией задолженности». Или — «реструктуризацией долгов». Словом, какого-то хорошо оплачиваемого филолога словесно

пронесло… А Самому чья-то мудрая голова посоветовала внести в декларацию целый «БМВ», что он по простоте душевной и сделал, дав богатую пищу сочинителям анекдотов.

Максим мельком осмотрел раздевалки, машинально поправил вешалки и вернулся на свой пост. Включил для проверки все камеры. Работают. Как часы. Внешняя показала Володю Кровеля, стоящего перед центром и упорно перебирающего огромную связку ключей.

«Если будет пробовать все по очереди — здесь и состарится», — подумал Максим и нажал кнопку электрозамка. Володя от щелчка вздрогнул и начал подозрительно оглядывать стены — не знает, что ли, где камера? Камера, правда, меньше булавочной головки, но Максим, придя сюда впервые, опытным взглядом обнаружил ее сразу.

Надо заметить, что название фитнесс-центра «Три толстяка» не совсем соответствовало истине. Толстяков было двое — Костя Баргузов и Петя Генин. Кровель, третий совладелец, был высоким, худым, сутуловатым, как все бывшие волейболисты. В центре он появлялся редко, крутил заработанные деньги на каком-то продовольственном рынке. Тем же, только на вещевом рынке, занимался и Генин, Так что полновластным — хозяином центра являлся, по сути, один Костя.

— Здорово, Макс. — Володя бросил. на стол сумку и оглядел коридор. — Зги два коммерсанта еще не появлялись? — В его голосе послышались неприязненные нотки, и Максим, в который уже раз, отметил: не все так безоблачно во взаимоотношениях троицы.

— Пока нет, — сухо ответил он, создавая видимость субординации.

— Заказов сегодня много?

— Как обычно, — пожал плечами Максим. — Несколько человек к Кире, два вечерних заказа на сауну, днем — банкиры, по абонементу.

— «Массажисток» просили? — Кровель поморщился, точно от зубной боли.

— Нет, только массажиста. Настоящего, — уточнил Максим.

— Что они, импотенты все, что ли, в тих, банках? — с раздражением процедил Молодя. И его можно было понять: «массажистки» давали основной доход фитнесс-центра. — Ладно, я у себя. — Он прошел в директорский кабинет. Каждый из трех совладельцев ежедневно подчеркивал, что этот кабинет — его, только его.

Максим проверил содержимое бара и холодильника. Удовлетворенно хмыкнул. Позвонил Кире — предупредить о заказах. Сбегал в ближайший магазин, где купил еще ящик пива на всякий случай. Аккуратно подклеил чек в журнал расходов. В этот момент одновременно загорелась лампочка вызова «интеркома» и раздался звонок в дверь.

— Слушаю, — бросил Максим в «интерком» и включил внешнюю камеру. Перед дверью стояли два толстяка, Костя и Петя, а за ними маячила невысокая фигура массажиста.

— Толстяки не звонили? — прорычал «интерком» голосом Кровеля.

— Прибыли явочным порядком, — ответил Максим и нажал кнопку электрозамка.

Коридор заполнился шумом, топотом и басовитым матом. Два толстяка никак не могли разом пройти в одну дверь, а уступать друг другу они не привыкли. Воспитание по позволяло. Максим вышел в коридор и предложил бросить монетку. Костя в задумчивости посмотрел на него. Петр же тем временем протиснулся в дверь.

— Бесполезно, — хмыкнул он, войдя в коридор. — У Константина все монетки — специальные. Он в «орла» и «решку» еще с колыбели натаскан.

— Тоже мне, образец честности, — огрызнулся Баргузов, заполняя собой дверной проем. Уж массажиста пропускать вперед он не собирался.

Толстяки скрылись за дверью директорского кабинета, и через десять секунд оттуда высунулась голова Кровеля.

— Макс! В течение получаса нас ни для кого нет!

— Ясно, — кивнул Максим и ушел в свой угол.

— Ну что, орел? — раздался из «интеркома» голос Баргузова. — Решил за наш счет помочь своему кенгу? Анас спросил?