Я убийца
Шрифт:
– Чей?!
– Чей нужно. Очередной жертвы. Так сказать, сакральной. Нужно кого-то угробить, чтобы другим жилось хорошо. Слава Богу, каким-то чудом нам подвернулся этот Максимов. Прямо в точку с ним попали. И этот камень, ха… Откуда он там взялся? А потом еще Сашок удивил, притащив такие же. Надо же, какие случаются совпадения. Я уже и забыл про него, а тут на тебе, как манна небесная. И, главное, все по делу. Бывает же такое? – рассуждая вслух, Сергей заходил по кабинету. – А вообще, по-хорошему, его убирать нужно.
– Максимова?
–
Глава XL
Не учащай входить в дом друга твоего,
чтобы не наскучил тобою и не возненавидел тебя.
Притчи 25:17
– Уверен, что готов? Что пришло время?
– Ты говоришь, как один из моих знакомых. Он священник.
– Может быть. У меня был богатый опыт общения с апостолами, – смеется воин и разминает шею до хруста в позвонках.
Я стою в ванной комнате, человек в римских доспехах находится за спиной. Я вижу его в отражении зеркала. Что же, пора начинать то, что я так долго планировал, к чему так стремился. Включаю воду и беру машинку для стрижки волос в руки, провожу ею по голове, длинные пряди падают в раковину. Воин с улыбкой мертвеца наблюдает за моими движениями. Дальше в ход идут ножницы. Состригаю бороду и усы, потом начисто сбриваю все бритвой. Набираю в ладони горячую воду и резким движением омываю лицо. У человека, стоящего позади меня, и у меня теперь одно лицо. Еще мгновение, и его волосы отрастают до плеч, а лицо покрывается бородой и усами. На меня смотрит Петр, он удрученно качает головой.
– Не надо, Максим, все еще можно остановить.
Его лик дрожит в зеркале и вскоре растворяется, будто туман. Резко оборачиваюсь. Никого. Провожу по лицу рукой: гладкая кожа – странные ощущения пятнадцатилетней давности. Я готов. Подхожу к шкафу и вытаскиваю семейный фотоальбом. Сажусь за стол, долго настраиваюсь, чтобы открыть его. Такая простая вещь и одновременно такая трудная. Иногда прошлое гораздо страшнее будущего. Протягиваю руку, чтобы дать волю воспоминаниям.
Тук-тук-тук.
Замираю. У меня нет друзей, которые могли бы прийти ко мне в гости. Свет я стараюсь не включать вечером, чтобы не привлекать внимание. Горит только несколько свечей на столе, да и те не видны снаружи благодаря задернутым наглухо плотным шторам. Я-то знаю: сам проверял. Звонка на калитке нет, а я точно ее закрывал. Стучат в дверь.
Тук-тук-тук.
Осторожно поднимаюсь с места, подхожу к ноутбуку. У меня по периметру расставлены камеры. Перед входом стоит девушка. Та самая, которая подсаживалась ко мне в кабаке. Она одна. Переводит взгляд на камеру, улыбается и показывает рукой в объектив неприличный жест. Ее нахальство и настырность забавят меня. Что же, посмотрим. Открываю
– Как ты меня нашла?
– Войти-то можно? – с усмешкой спрашивает она и делает шаг вперед.
Преграждаю проход рукой.
– Ты не охренела ли, подруга?!
– Фу! Как грубо, – из темноты, будто ее ангел-хранитель, вылетает огромный ворон и садится на мою калитку. – Так позволишь мне пройти, или у тебя есть секреты?
– Да пошла ты! Убирайся, – с силой отпихиваю ее, так что она чуть ли не падает. Ворон громко каркает, расправляя крылья в стороны. Захлопываю дверь и щелкаю замком.
– Я знаю, куда делся Петр! – орет она мне через дверь, и мое отношение к ней меняется в одночасье.
Приоткрываю дверь. Смотрю какое-то время в это ангельское личико, в котором не вижу ничего хорошего. Жестом головы показываю, чтобы входила.
– Ты не меняешься. Как был солдафоном, так им и остался.
Она проскальзывает в дом. Ворон, как преданный пес, пристально следит за каждым ее движением. Или моим?
– Живешь, как в пещере. Свет бы включил.
– Тебя не спросил. Откуда ты узнала мой адрес? Ты следила за мной? Что с Петром? Где он?!
– Сколько у тебя вопросов. Вопросы, вопросы, вопросы. Знаешь, я когда-то давно тоже искала ответы на свои вопросы, – она говорит со мной, как давнишний приятель. Странно, но зверь внутри меня смиренно молчит, и я удивлен этому. – Это твое? Можно взглянуть? – она протягивает руку к фотоальбому.
– Тронешь, и я тебе пальцы переломаю! – сквозь зубы угрожаю я.
– Ой! Наверное, личное? Прости, не знала. Перстень на мизинце в память о дочери? Жена, наверное, подарила?
Я кидаюсь к ней, но она по-кошачьи ловко перепрыгивает через стол. Голубые глаза сверкают в полумраке, отражая свет свечей. Она смотрит на меня и улыбается.
– Гнев – это хорошо, – произносит мягко и ласково.
– Ты понятия не имеешь, кем я могу быть. Давай лучше ты расскажешь мне про моего друга, если ты вообще что-то про него знаешь. А заодно объяснишь, как нашла меня, и тогда, может быть, я позволю тебе уйти.
– Максим, Максим. Ты понятия не имеешь, что с тобой произошло и что я знаю. А пугать меня, малыш, не стоит. Я такое пережила и повидала, что твои проблемы – это так, скучная мелодрама.
– Ты называешь гибель моей семьи мелодрамой?!
Делаю шаг в ее сторону, она делает два от меня вокруг стола, не прекращая улыбаться.
– Давай не будем нервничать и просто поговорим, если ты не против.
Указываю на стул и сам сажусь, она делает то же самое.
– Я слушаю. Давай, говори.
– Ты – больной психопат, который думает, что убивает людей во благо.
Она разводит руки в стороны и начинает заливисто смеяться. Выдерживаю паузу. Даю ангелочку с демоническим характером успокоиться.
– Не удивила. Я знаю, что я и кто я. А вот откуда это знаешь ты? Откуда знаешь про Петра?