Я убийца
Шрифт:
– Да хоть святая Мария! Это мой столик, и я не хочу, чтобы тут кто-то сидел со мной!
– У тебя много свободного места, тем более ты вроде нормальный парень, – она ангельски улыбается.
– Ты садишься к незнакомому человеку, приносишь выпить, заказываешь еду, говоришь, как тебя зовут, и при этом понятия не имеешь, с кем вообще общаешься.
– Ну, на маньяка или убийцу ты точно не похож.
Приходит официант и расставляет заказ на столе. Она достает кошелек с вышитой на нем золотой змеей и протягивает ему деньги.
– Благодарю. Сдачи не нужно.
– Большое спасибо! – радостно восклицает работник кабака и быстро удаляется. Татьяна ловко отрезает
– Счастливо оставаться, – беру бутылку со стола и удаляюсь. – Кстати, за пойло спасибо! – кричу ей не оборачиваясь.
– Обращайся, если что! Только вот всегда знай, что и у кого просишь!
Не спеша выбираюсь на поверхность. Холодный, свежий воздух наполняет легкие. Достаю из кармана сигарету и, погоняв ее в зубах, прикуриваю. Делаю затяжку, делаю жадный глоток из бутылки и отправляюсь домой. Минут через пять замечаю позади троих парней. Они идут чуть поодаль. Видит Бог, я никому и никогда не хотел зла. Зло само всегда хотело меня. Что же, может, мои страдания закончатся, и они сделают со мной то, что не захотел сделать Господь, когда я попал в аварию? А что, неплохой вариант развития событий. Пожалуй, так будет лучше для всех. Сворачиваю в переулок, они идут следом. Ухожу все дальше и дальше туда, где не должно быть людей. Слышу их шаги совсем рядом, слышу их насмешки. Они явно считают, что им повезло: тут им никто не помешает. Останавливаюсь, делаю еще два глотка из бутылки, изрядно задрав голову. Когда мой взгляд опускается, вижу перед собой Колю. Он злобно улыбается, я жму плечами и улыбаюсь в ответ.
– Чего? На лучше выпей, – протягиваю ему виски. Он бьет по руке, и бутылка отлетает в сторону, застревая в снегу.
– Я же предупредил тебя, выродок!
Толчок в грудь. Так всегда происходит, когда подонков больше и они уверены в своих силах. Они начинают играть со своей жертвой, чувствуя безнаказанность. Не думайте, что, если вы будете унижаться и просить пощады, они смилуются – напротив, это их разозлит еще больше.
– Я бы не советовал вам этого делать, парни. Давайте разойдемся миром.
Развожу руки и поворачиваюсь вокруг себя, чтобы посмотреть на тех, кто не ведает, что творит. Как только я завершаю полный оборот и пересекаюсь взглядом с Николаем, тот с размаха бьет мне в лицо. Мое тело пошатывается, я чувствую боль, чувствую, как кровь льется по щеке. Наверное, разбита бровь. Вытягиваю руку вперед, а сам отшатываюсь назад, упираюсь в чье-то тело, которое отталкивает меня от себя.
– Постой! Постой! Погоди! – стараюсь перевести дух и немного собраться.
– Сука! Ты у меня собственное дерьмо жрать будешь! – меня бьют ногой в живот. Согнувшись, падаю на снег.
– Вставай! Вставай! – теперь орут уже все хором и так же слаженно отвешивают мне удары.
Боли нет. А может, она просто слишком слаба по сравнению с той, что я пережил. Чувствую только ярость, которая все сильнее закипает внутри меня.
– Долго собираешься лежать и унижаться? – открываю глаза, передо мной то ли рыцарь, то ли воин в черных доспехах. Люди пинают меня, а он стоит в стороне и смотрит на это. – Выпусти меня! Не сдерживай то, чем ты являешься! Зло можно победить лишь злом! Ты уж поверь мне!
– Вставай! А ну поднимайся, тварь!
Никогда не понимал, зачем лишние эмоции при избиении. Я кое-как встаю, по лицу течет кровь, сильно болит голова. Никого вокруг нет, кроме тех, кто пытается доказать мне что-то своими кулаками. А я болен, мне нельзя ничего доказать. Я болен смертью, и это неизлечимо. Смотрю на парня,
– Что, мразота?! Хорошо тебе?!
Подаюсь вперед, впиваясь зубами в его глотку. Горячая, будто расплавленный свинец, кровь наполняет мой рот. Резко сжимаю челюсть и дергаю шеей в сторону, вырывая из парня кусок плоти. На его лице ужас, широко открытые глаза бессмысленно смотрят на меня. Он обхватывает рану руками, кровь течет по его пальцам, он пятится назад, повисает тишина.
– Колян, че с тобой?! Колян!!
Колян разворачивается и неуверенной походкой идет куда-то вперед, издавая хрипящие звуки и оставляя на снегу тоненькую красную линию, затем заваливается на бок и замирает. Поворачиваюсь к остальным, пережевывая бифштекс из человеческой плоти.
– Эй, чувак, ты чего?
А я не чувак, я зверь. Я такой же, как и они, только жажды справедливости у меня больше. Я не хотел крови, я никогда не хочу крови. Ее хотят они, привыкшие к тому, что все сходит им с рук. Быстро наклоняюсь и достаю из снега бутылку спиртного. Еще шаг, еще секунда и она раскалывается о голову второго парня. Он падает. Ботинок поднимается и резко опускается ему на горло, ломая кадык. Последний пытается убежать. Догоняю его у мусорных баков, сбиваю с ног. Это уже не я, это зверь, тот самый человек в доспехах, а я стою чуть поодаль, наблюдая за всем этим ужасом со стороны. Розочка от разбитой бутылки методично поднимается и опускается, из темноты доносятся чавкающие звуки, словно кто-то отбивает мясо на кухне. Вскоре из темноты выходит черный воин, забрызганный кровью. Он улыбается, ему не страшно убивать. А мне? Мне все равно, я умер давно, и что мне до тех, кто пытался сотворить зло? Он подходит ближе. Черные доспехи отделаны золотом, на лице шрамы. Смотрит на меня исподлобья, берет мою руку и вкладывает мне в ладонь окровавленный кусок стекла.
– Не меч, конечно, но все же, – смеется он и хлопает меня по плечу. – Прибраться нужно, наследили сильно.
А я и сам знаю, что нужно все убрать. Господи, почему ты все еще позволяешь мне жить?! За что? Этот зверь становится все сильнее и сильнее, и я четко понимаю, что не могу больше контролировать его. Нужно быстрее заканчивать с этим. Достаю из кармана мятый кусок бумаги. «Смерть – всего лишь начало новой жизни». Я точно болен. Болен! Я всего лишь хотел отомстить за свою семью. Всего лишь.
– Ты поможешь или как? – слышу командный голос моего ночного кошмара.
Может, мне все это только мерещится, но, греха таить не буду, мне этих парней не жалко. Убираю клочок бумаги и иду на помощь к зверю.
Глава XXXVII
В тихом омуте черти водятся.
Русская поговорка
10 апреля 2015 года. Два дня до Пасхи. 18 часов 22 минуты.
Дмитрий Геннадьевич Головин не спеша подошел к раковине, стянул окровавленные латексные перчатки и швырнул их в мусорное ведро с надписью: «Отходы категории Б». Он выгнул спину до хруста в позвоночнике и начал мыть руки.
– Жмурика нужно освежевать!
Головин, как ни в чем не бывало, продолжил процедуру. Он встряхнул руками и, закрыв кран, вытер их насухо о рядом висящее полотенце, подошел к своему столу, включил настольную лампу, раскрыл журнал и, взглянув на часы, начал что-то записывать.